И тогда я рассказал ему, что нашим родителям очень нравятся наши девочки. Папа даже сказал, что мы будем дураками, если их упустим. Илья ответил, что они с Леной уже договорились, что поженятся, когда поступят в институт. И он сделает всё, чтобы не упустить Лену. И молча перетерпит все её взбрыки и капризы. И я сказал, что после таких переживаний мы с Ирой связаны, наверное, навсегда.
Я ещё успел подумать: а что сейчас девчонки говорят о нас? Расскажет ли Ира Ленке о том, чего я не сказал Ильюшке? А ведь спрошу завтра Ирку! Обязательно спрошу…
И я заснул.
Когда я проснулся, было довольно рано. Брат ещё спал. Некоторое время я лежал, заложив руки за голову, но быстро надоело. Я встал, поглядел на себя в зеркало – мм, да! Нос вроде уже ничего, фингал уменьшился, зато синяк разросся на полщеки… Умылся, оделся и вышел во двор. Сгоревшая беседка была закрыта деревянными щитами, ремонт ещё не начался.
До завтрака оставалось ещё часа два, Иру я увижу только в столовой. А увидеть её хотелось ужасно. А как же будет потом, когда мы разъедемся по своим домам? Хоть в Москве она живёт не так уж далеко от нас, но видеться нам с ней каждый день всё равно не получится. Ну, по телефону, по скайпу можно будет общаться. А если вдруг у них в школе заведётся какой-нибудь старшеклассник: красавчик-спортсмен-отличник, а меня рядом нет! Ужас! Лучше не думать. В бассейн сходить пока, что ли? Поплаваю, посижу в гроте… Не, лучше пойду в библиотеку, ей тоже там нравится, вдруг она придёт туда?
В библиотеке я выбрал место, с которого можно было в окно видеть дверь в Ленкину башню, где они с Ирой жили. Читать не получалось, я всё время выглядывал в окно: а вдруг она тоже проснулась и выходит из башни? Наконец я не выдержал и позвонил в Ленкину комнату по телефону. Мне отозвался сонный голос хозяйки:
– Ильюша, рано ещё, спать хочется.
Я ответил, что это Алёша, а её Ильюшенька ещё сам сладко спит и наверняка видит её во сне, потому что улыбается. Она засмеялась, и я услышал такой же сонный голос Иры:
– Доброе утро. Ты где? Я сейчас.
Это «сейчас» продолжалось минут сорок. Наконец они явились, обе в шортиках, одна в зелёных, другая в белых. Длинноногие… Одна рыжая, другая каштановая, одна повыше, другая пониже, у одной лицо узкое и глаза голубые, у другой – круглое, а глаза серые.
Ленка сказала, что нужно пойти и разбудить Ильюшку, нечего ему спать, когда все остальные уже проснулись, а кроме того, нужно обсудить важный вопрос: поговорить с отцами, чтобы они держали нас в курсе дел. В конце концов, мы уже не маленькие, и если опять случится что-нибудь подобное, то нам будет легче ориентироваться в событиях и это может уберечь нас от беды.
Мысль эта мне понравилась, и я поглядел на Ленку с уважением: «Предупреждён – значит вооружён». Я всё же сказал, что брата лучше вызвать сюда, а то он страшен в гневе, если его разбудить слишком рано. А так, пока он добежит до нас, гнев остынет, и он станет безопасным. Ленка засмеялась и согласилась. А я подумал, что вот, Ира здесь, смотрит на меня, и все мои мысли о каком-то парне, который может ей когда-нибудь понравиться, кажутся смешными. Мне просто нужно всё время видеть её.
Кто-то мне рассказывал, а может, я где-то прочитал, что раньше на Руси был обычай: родители договаривались женить своих детей, когда те были ещё малышами, и девочку сразу отдавали в семью мальчика. Она жила там и привыкала к будущему мужу и его родне, а когда они вырастали, их женили. Очень разумно! И вообще, тогда женили в тринадцать лет! Это же ещё Пушкин написал про свою няню: «…А было мне тринадцать лет»! Это значит, что в те времена мы с Ирой уже скоро могли бы пожениться! Интересно! Обсудим с ней этот вопрос.
Ильюшка отнёсся к Ленкиной идее очень серьёзно, и мы пошли узнавать про отцов. В охране нам сообщили, что они уехали вместе часа полтора назад, когда вернутся, не сказали. С нашего участка выехала одна машина, и две – из замка. Я понял, что они поехали разговаривать с Сидякиным, и мне стало беспокойно, брат и девчонки тоже притихли.
Мы позавтракали почти в молчании и сели в бильярдной ждать: из её окон были видны ворота. Наконец на въезде замигали огни, ворота разошлись, во двор въехали «джипы», и появился Пал Сергеич. Мы выскочили ему навстречу. Он поцеловал Ленку, приобнял Иру, потом Ильюшку, взял меня за плечи, внимательно поглядел на моё побитое лицо и сказал, будто самому себе: «Ничего, ничего, они своё получат».
– Пал Сергеич, а папа где? – спросил Илья.
– На вашем участке. Сейчас придёт. Вместе приехали. И мама ваша придёт, с нами приехала.
Лицо у него было не очень счастливое, и мы не решились сразу напасть на него с нашим требованием – держать нас в курсе всех дел. Пусть отдохнёт, да и разговаривать надо сразу с ними обоими.
Из второго «джипа» осторожно вылез Николай с перевязанной головой. Мы все кинулись к нему, я добежал первым и обхватил его: «Спасибо!» Ира прислонилась к нему сзади.
Николай улыбнулся.
