– А мы уже стали. Мне всё время нужно тебя видеть. И рассказать тебе хочется всё, что узнал и подумал. И ещё всякие нехорошие мысли в голову лезут: а вдруг тебе в школе понравится какой-нибудь старшеклассник, красивый, нахальный, главный в своём классе… Такие всем девчонкам нравятся. А как увижу тебя, всё это куда-то исчезает.
– И у меня так же. А у тебя были увлечения?
– Ой, не надо, а то я себя совсем дураком почувствую. Увлечения! Три раза. Потом стыдно было вспоминать. Одна – совсем дура, а другая – никакая, а третья – я даже имени её не знал. Так, с балкона на балкон смотрел – банты розовые. Быстро надоело. А один раз и увлечения-то никакого не было, просто классная отсадила меня от Ильюшки, чтоб не болтали на уроках, к Нинке-тихоне, а она Жорке-переростку из «Б» нравилась. Он и сказал мне, что велит от неё пересесть. Да я и так бы сел обратно к брату через день-два, когда классная бы остыла, но после такого… Ну, я и ответил ему, что плевать хотел на него и его веления и буду сидеть с Нинкой сколько захочу, и нарочно стал её провожать. А он подловил меня, когда я тащил за Нинкой её рюкзачок, и отмолотил. Он очень здоровый и старше на год. Нинка мне потом кровь с носа платочком утирала, а я бесился и на неё орал. Вот и все увлечения. Мы с Ильёй потом Жорку долго старались поймать, даже Нинку как приманку выпускали, но он хитрый, гад, и быстро бегает. А потом он вообще ушёл из нашей школы. У него родители – цирковые, разъезжают по гастролям, он постоянно школы менял. Так мы его и не поймали. А у тебя?
– Нравились какие-то мальчишки, но как картинки актёров в журналах. Вижу – ну и хорошо, не вижу – ну и ладно. Или понравится мальчик, а поговорю с ним и удивляюсь, как такой мог понравиться. А у нас с тобой всё как-то непонятно, будто мы уже взрослые. А ведь мы ещё почти дети… У Ленки с Ильюшкой не так, у них как и полагается в нашем возрасте: то отойти друг от друга не могут, то кричат друг на дружку. Особенно Ленка. Рассорятся и ходят кругами, а потом Илья бежит к тебе, чтобы ты их помирил.
– А как ты думаешь, удержатся они вместе? Не разбегутся?
– Не зна-а-аю… Может, и не разбегутся. От Ленки зависит. Я вот о чём думаю: кончится лето, родители меня заберут, а как я без тебя? У тебя хоть брат есть…
– И я о том же думаю. Будем писать друг другу, по скайпу разговаривать, видеться будем часто, ведь недалеко живём. Ты к нам будешь приезжать, я – к тебе. Вместе ходить куда-нибудь. В кино, в музеи, в театр. Так гулять. А ты в Зоологическом музее была? Знаешь, как там интересно! Ты когда-нибудь видела бабочек – каждое крыло с тарелку? А в Третьяковке? Только на экскурсии с классом? Это не то! Будем ходить вдвоём без всяких экскурсий, держаться за руки и смотреть, что хотим и сколько захотим. И кататься на лыжах: я захожу за тобой, а ты меня уже ждёшь в белой вязаной шапочке и таком же шарфе. С лыжами. И руки я тебе буду греть на морозе… И в кафе пойдём, в «Шоколадницу», и будем пить какао с пирожными… Ты какао любишь? Ну, тогда чай. И трудную задачу я буду помогать тебе решить, а ты сначала не будешь понимать, а потом поймёшь, и мы оба обрадуемся… Вот Ильюшке с Ленкой хуже: они в Москве далеко друг от друга, не наездишься. Эх, хорошо было на Руси в древности: родители сговорятся о женитьбе детей, и девочку сразу переселяют в семью мальчика, чтоб росла и привыкала жить в новой семье. И вообще, в тринадцать лет уже женили. Ты ведь выйдешь за меня замуж?
Ира молчала, опустив голову.
– Выйдешь? – снова спросил я и вдруг испугался, сам не зная почему, даже руки задрожали. Я наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза, но она отвернулась. – Ира?!
Ира вдруг подняла голову и поглядела так, что горячая волна опять затопила меня. Сильно застучало сердце.
– Выйду, – тихо сказала она и улыбнулась. – Только не в тринадцать лет, а когда станем взрослыми. – Она вдруг посерьёзнела. – Знаешь, всё может случиться. Вдруг ты встретишь другую девочку и передумаешь? Ты тогда…
– Я?! Ты что! Клянусь!
– Не клянись. Просто обещай, что, если вдруг передумаешь, скажешь мне сразу, не будешь врать и прятать глаза. Не хочу, чтобы я потом вспоминала тебя такого… Стыдного.
Я представил себе, что стою с девчонкой, она красивая, хорошая, и я нравлюсь ей. Она говорит мне о чём-то, а мне неинтересно, и я почему-то чувствую себя виноватым перед ней, и вообще мне хочется поскорее уйти, потому что она не Ира.
– Но это же невозможно… – опять начал я и вдруг подумал: «А если она…»
