А вот сегодня он пишет опять, что хочет повидать свою дочь перед возвращением в Америку. И что теперь делать? Алёша и Ильюша считают, что он всё-таки хочет её украсть, потому что «пожарным» это не удалось. И Алёша спросил, помнит ли она отца, и придумал попросить у мамы нарисовать его портрет, потому что фотографий не осталось, и мама нарисовала, и оказалось, что из школы тогда её украл другой человек. И теперь всё стало ясно: это не её отец. И она хочет написать этому «папе», что она выйти из замка не может, а он может сам прийти в замок: она договорится, чтобы его впустили. И тогда охрана его схватит, «а вы, дядя Иван и Пал Сергеич, его допросите, и он всё расскажет о своих подлых намерениях».
Я поглядел на Пал Сергеича и папу: лица у них были растерянные. Наконец папа покрутил головой и сказал:
– Ничего себе новости! Паша, от кого нам спасаться, от сидякинской банды или от этого детского сада? И ведь ни взглядом себя не выдали, ни словом. А что стало бы, будь
И мне ужасно захотелось оказаться в нашем тайнике под сараем, но сейчас это было невозможно. Я поглядел на брата и понял, что у него точно такое же желание. Но деваться было некуда, и мы втянули головы в плечи, надеясь, что при Лене с Ирой погрома не последует. У девчонок тоже были перепуганные лица, а Ленка даже придвинулась к Ильюшке, будто хотела за него спрятаться. Пал Сергеич осуждающе качал головой.
Папа бушевал минуты две, потом вдруг остановился и сказал:
– Ну что, Паша, используем ситуацию? Пусть Лена напишет, чтобы пришёл сюда…
– Не придёт он, – ответил Пал Сергеич. – Что ему здесь делать? Разве что постараться уговорить её завтра сбежать на лошади?
– А если придёт? Ваське Сидякину Лена позарез нужна. Оттяпает у тебя банк, тогда и мой участок ему засветит. А времени у него нет: проверка скоро закончится, тебе разрешат эмиссию акций, и контрольный пакет ему не собрать. Мы тут его разговор с адвокатом интересный позавчера записали: «Этот твой уголовник спёкся. Говорит, что он на таких клиентов не подписывался. Новых отморозков ты уже не найдёшь – не успеешь. А времени почти не осталось, сам знаешь! Твой интерес тут тоже немалый, так что хоть сам пыхти, Толик, хоть ЦРУ нанимай, а чтоб дело было сделано! Головой ответишь!» И жена его совсем озверела: всё время звонит ему по телефону и требует доложить, что он уже сделал, чтобы наказать
– Давай!
– Значит, так, Паша. Пусть на лужайке поставят стол и несколько стульев. На стол выставят колу, соки, кофе, печенье, фрукты. Ну, сам знаешь… Лена, назначь ему встречу на одиннадцать часов, беседуй с ним за этим столом, чтобы тебе с ним всё время быть на виду. Илья, ты – друг Лены, она попросила тебя участвовать в разговоре с её отцом, ты очень хочешь ему понравиться. Попросит отойти – взгляни на Лену и отойди, но недалеко. Алексей, часов в десять залезешь на ваше дерево, я прицеплю тебе микрофон, наушники, будешь следить за разговорами и отвечать на вопросы, которые тебе будут задавать. Лена, на тебе тоже будет маленький микрофон. Ира, тебя в замке быть не должно, вас с Алексеем ещё не нашли, так что спрячься, чтобы даже случайно не попасться на глаза. Пока всё, остальные инструкции потом.
В десять я уже сидел на нашем дереве с биноклем, микрофоном у рта, наушником-затычкой в ухе, зеркалом и фломастерами и слушал переговоры папиной бригады:
– Двое с запада… Свернули… КамАЗ от шоссе, стройматериалы… Метров шестьсот. Остановился, въезжает на участок. Что у северной стены? Порядок. Алексей, что в замке?
– Пока ничего. Стол с печеньем и фруктами уже готов, несут соки. Поставили. Уходят. Ой, бомж бредёт с бутылкой и кучей пакетов со своим барахлом, пьяный совсем. Сел у нашего забора… Роется в своих пакетах… Что-то вытаскивает и кладёт возле себя. Пьёт из бутылки… Повалился… Заснул…
Опять голоса:
– «Газель»-микроавтобус с запада. Встала за углом, метров триста… Один водитель… С востока, метров пятьсот, полицейский «мерс», в нём четверо… Встал, никто не выходит, мотор не глушат. Алексей, что в замке?
– Вышли Ленка и Ильюшка, садятся за стол. Ленка дрожит, Илья ей говорит что-то. Дрожать перестала…
– Алексей, мы их не слышим, наверное, Лена забыла включить микрофон. Сможешь ей это как-то передать?
Ух, какой я молодец, что захватил зеркало и фломастеры! Я-то хотел пошутить, посветить зайчиком им в глаза, когда всё кончится, а пригодилось для дела. Я написал на картонке: «Включите микрофон» – и навёл зайчик на брата. Он зажмурился, я отвёл зеркало и показал ему картонку. В моём наушнике щёлкнуло, и я услышал Ленкино частое дыхание и шёпот: «Страшно».
– Едет «шкода». За рулём сам адвокат. На сиденье рядом – незнакомец.
