Один из охранников пожал плечами, завернул ему руки за спину и повёл в дом. Ленка и Ильюшка уже были в сторожке. Из-за угла мчалась «газель-микроавтобус. Полицейские, бросив «джип», кинулись ей навстречу. «Газель» встала, дверь открылась, они вскочили в неё, и дверь за ними захлопнулась, но машина не сдвинулась с места. Зато рванулась «шкода», но спящий бомж вдруг взмахнул рукой – и поперёк улицы раскатилась цепь с зубьями. «Шкода» напоролась на неё, поехала боком и тоже встала. Из неё выскочил адвокат Анатолий Михайлович и сразу попал в руки бомжа, который оказался Кириллом. Дверь «газели» вдруг распахнулась, и оттуда в пыль вылетели менты в наручниках. Вслед за ними из «газели» вышли Мефодий и ещё три человека. Они подняли захваченных и куда-то повели. Я поймал себя на том, что уже не пересказываю то, что вижу, а просто ору от восторга и подпрыгиваю на своей ветке. Из сторожки выскочила Ленка, понеслась к Пал Сергеичу и прижалась к нему.
– Всё! – услышал я в наушнике голос папы. – Слезай, Алексей.
Мы сидели в библиотеке и молчали. Сил не было. Мне казалось, что даже когда мы с Ирой убегали от погони, я так не устал. Ира, которая вообще безвылазно сидела в библиотеке, призналась, что чувствует себя как после долгого гриппа. Ленка всё время вздрагивала, у Ильюшки тоже был измученный вид. Папа и Пал Сергеич со своими допрашивали полицейских и шофёра «газели», которого заранее вытащили из машины Мефодий и его группа. Просматривали записи видеокамер. Дел была масса. Мы от наших добились честного слова, что нам расскажут всё-всё, до последнего словечка. Лена к тому же потребовала, чтобы её допустили на допрос её отца: она должна знать, почему он её предал.
Пал Сергеич внимательно поглядел на неё и согласился, наш папа пожал плечами и кивнул. Сказал только:
– Договор о секретности остаётся в силе надолго, а лучше – навсегда. Согласны?
Мы все дружно закивали. Я повернулся к брату.
– Ну ты и прыгун, – сказал я наконец. – Как успел опомниться и достать его?
– Он меня спасал, – сказала Ленка и так поглядела на Ильюшку, что тот засветился, как фонарь.
– По правде говоря, – заскромничал Илья, – он бы всё равно не убежал. Алёха с дерева видел, что папины люди ждали в микроавтобусе в засаде.
– А если бы он взял Ленку в заложницы? – спросил я страшным голосом. – Крикнул бы, что убьёт её, если ему не дадут уйти? Что было бы с ней? А с тобой? Ты мог бы умереть от страха за неё. А так он её выпустил из рук от неожиданности.
Ленка благодарно посмотрела на меня, Ильюшка пожал плечами.
– Ладно тебе, – сказал он. – А ты не переживал за Ирку там, в подвале?
И я вдруг вспомнил подвал, этого жирного, потного борова Алика, вспомнил свой ужас, когда Рваный шагнул к нам, а я закрывал её, понимая, что всё равно не смогу уберечь ни её, ни себя, и отвернулся.
Папа пришёл неожиданно быстро.
– Ну что? – сказал он. – Допросы всей этой банды закончат без нас, мы с Павлом сейчас начнём допрашивать твоего отца, Лена. Хочешь присутствовать? Не передумала? Тебе может быть нелегко.
– Не передумала, дядя Иван. Но я хочу, чтобы они все пошли со мной. Мне с ними будет легче. Можно?
– Хорошо, – легко согласился папа. – Но вы сами вопросов не задаёте, попросят уйти – не спорите, сами захотите уйти – предупреждаете. Договорились? Пошли.
Мы пришли в так называемую Малую гостиную, тихую комнату на третьем этаже. Там стояли диван, четыре глубоких кресла, тяжёлый низкий журнальный стол, несколько стульев, бар-холодильник и большой телевизор на стене. На диване сидел Пал Сергеич. Мы сели на стулья и стали ждать. Было тихо-тихо, только птицы попискивали за открытым окном. Казалось, время остановилось. В дверь постучали, и охранник ввёл Ленкиного отца. Его светлый костюм был слегка испачкан зеленью травы. Он казался вполне спокойным и уверенным в себе. Увидев Ленку, он улыбнулся и сказал:
– Что, дочь, предала отца? Заманила в ловушку?
Ленка побелела.
– Боже, какая патетика! – пророкотал наш папа. – Эсхил. Шекспир. Шиллер. Вы, случаем, не пишете сценарии для мелодрам? Во время, свободное от операций по изменению внешности преступников. Кто кого предал и даже продал, повторите, пожалуйста.
В лице Невельского что-то дрогнуло, глаза заметались, но он быстро овладел собой, снисходительно усмехнулся и сказал:
– Я стану отвечать на вопросы только в присутствии консула Соединённых Штатов Америки. И не вам, а официальным представителям власти. Вам же я заявляю протест за незаконный захват и удержание гражданина США. Что вы мне можете предъявить? Ну, побегал я с дочкой на руках. На прощание. Если бы не этот мальчишка, я поставил бы её на место и ушёл. Давайте кончим поскорее этот балаган.
– Ну что ж, не хотите – не надо, имеете право, – ласково сказал папа. Мы с Ильюшкой хорошо знали эту его интонацию. После неё обычно следовало разоблачение таких наших дел, о которых отец ну никак не мог знать. – Свяжем вас с консулом. Только сначала все вместе посмотрим кино с вами в главной роли.
