– В спальне? – не унимался Том. – И откуда у тебя вообще такие странные предметы?
– Девушка не обязана выдавать свои секреты, – уклончиво ответила я. За историей с хлыстом не было ничего криминального, но ему-то знать не обязательно. Пусть мучается. Хиддлс еще пару минут безуспешно бился о мое нежелание выдавать происхождение компрометирующего предмета, но ему это быстро наскучило. Не то, что Энди. Вот, кто специалист в добывании информации, каких мало. Он, как крокодил, способен ждать часами, пока жертва сама не дойдет до нужной консистенции. Энди! Звонок в дверь нарушил неловкую паузу, повисшую по исчерпании темы. Он оставил кэб внизу, и мы побежали за ним.
Энди открыл дверцу перед Анной. Мои глаза, что вы делаете? Я еще не выпила, а вы уже подводите меня. Но, как ни старалась я избавится от наваждения, факт остался фактом: Энди галантно пропустил Анну и сел следом за ней. Том изобразил джентльмена для меня, и мы поехали. В голове шестеренка за шестеренкой что-то начало крутиться и складываться в коварный план, каковой могла придумать Анна. Не успели шестеренки своим ходом дойти до заветного «клац», как этому помог мой очаровательный сосед, который, рассказывая о «Кориолане», в доверительном жесте положил мне руку на бедро. И, как ни в чем не бывало, продолжал втирать о нелегкой судьбе легендарных римских патрициев и мило улыбаться.
Я, так же мило улыбаясь, вежливо убрала его «доверительный жест» и мягко пояснила:
– Если ты не прекратишь проявлять свои близкие контакты третьей степени, то познакомишься с судебной медициной воочию. Знаешь, что такое перелом по типу зеленой ветки? – и, оправдываясь, добавила: – На большее, боюсь, у меня силенок не хватит.
– Так и сразу? Это был всего лишь непроизвольный жест.
– Вот и оставь свои непроизвольности при себе. Извини, что так грубо, но я не кинестетик и не в восторге от всех этих прикосновений, обнюхиваний и прочих присущих социальным животным ритуалов.
– А с друзьями обнимаешься, – надулся Том.
– Друзья – это другое дело. По отношению к этой социальной группе объятия и прочие дружелюбные жесты – показатель испытываемого к ним доверия и его степени.
– Могла бы просто сказать: «Иди к черту, Том Хиддлстон, ты мне противен».
– Не будь букой, Томас Уильям Хиддлстон, просто наши отношения не находятся на том этапе, где тебе позволено раскладывать свои руки у меня на бедрах.
– Отношения – это уже что-то, – сообщил Том, улыбаясь. – Может, таким образом я хотел как раз добавить им ускорения в нужном направлении?
– Если ты намекаешь на то, что это было элементом полового поведения социальных млекопитающих, то ты попал мимо кассы.
– Хватит валить меня терминами, Мисс Я Начитанней Чем Ты! Бен уже говорил, что ты обогнала меня на 50 пунктов и фиг знает чего еще начиталась, – взмолился Хиддлс. – Вот только не говори, что «мозговитость – новая сексуальность». Не верю я в это. Должно же быть что-то менее возвышенное, что может…
– Вы об эрогенных зонах, мистер Хиддлсон? – спросила я, смеясь.
– Она заговорила человеческим языком. Хвала небесам! – улыбнулся Том в ответ. – Вообще-то, я не это имел в виду, но тема интересная. Просветишь?
– Это слишком просто и скучно.
– А если найду?
– А что мне за это будет?
– А банального чувства наслаждения сексуального характера уже недостаточно?
– Фи, как грубо, – ответила я. – Я же сказала, что неинтересно. Разрешить тебе лапать меня за просто так?
– Лапать? Кто там говорил о грубости? Что ты предлагаешь?
– Давай сыграем в игру. Я даю тебе три попытки. Фактически четыре, если считать с бедром, угадать, и если ты продуешь, то дашь мне сесть за руль своего «астон мартина» на часок. В присутствии хозяина, естественно, – ответила я, заметив ужас в глазах владельца спорт-кара.
– Пять попыток, – сказал Том. Я кивнула. Все равно была уверенна в победе. – Но как я узнаю, что информация подлинная, и ты не соврешь, чтоб посидеть за рулем моего авто?
– Ребята, – повернулась я к Энн и Энди, которые еще не поубивали друг друга. Может, чтобы между ними воцарилось перемирие, им почаще надо давать своднические секретные миссии? – Мы тут поспорили.
– Мы слышали, – ответила Анна. – Если он угадает, мы скажем ему.
– А если нет, мы – могила, – улыбнулся Энди.
– Вот видишь, – сказала я. – Все по-честному.
Том согласился и тут же задумался, с чего начать. Он провел рукой по скуле.
– Холодно, – сказала я.
Поцеловал в шею. В машине повисла гробовая тишина. Все ждали, когда же я выпишу ему пощечину. Но я лишь улыбнулась и сказала:
– Холодно.
Сама же подписалась на игру в «слабо» и не оговорила радиус его наглых действий. Хиддлс, окрыленный успехом, решил продолжить в том же духе и потерся об ухо, а потом нежно прикусил его.
– Это прокатывает только с котами, – улыбнулась я.
Том долго изучал меня, я уже подумала, что он сдался.
«Была не была, – подумал Хиддлстон, – если уж получать подзатыльник, то заслужено. По крайней мере, я сделаю то, чего не сделал ни один из этих тормозов за месяц».
Он провел рукой по моим волосам, пальцами зарываясь в кудри.
– Холодно, – ответила я.
