– Какого черта? – зло прошипел Петр. – Какого черта Мякишеву лезть на мою территорию? Он, вообще, фигура номинальная, и мои дела его не касались и не касаются. Зачем он попросил тебя закрыть эту дверь? Его тоже, конечно, нет в офисе?
– Вы же знаете, он сейчас или на рынке, или в автосалоне.
– Вот именно! Там его место. Он, в принципе, не имеет отношения ни к собственности «Карата», ни к строительству бизнес центров… Открывай, говорю тебе.
– Что я могу? Я охранник. Не имею права.
– Хорошо. Я тогда ее вышибу. Метров с пяти, он всем корпусом навалился на новую, крепкую лоснящуюся белой краской дубовую дверь. Эффект был не велик. Удар гулким эхом прокатился по всем коридорам фирмы. Петр ушиб плечо, но в запале, не заметив боли, решил предпринять вторую попытку. Он отошел на дистанцию, приготовился к броску. Но не тут то было. Смыкающиеся объятия, по-медвежьи сильного Толика, не дали ему сойти с места. Он почувствовал себя в полной беспомощности. Досада переросла в безумную волну гнева. Он сообразил, что единственное, чем он может шевелить, это ноги и в ярости принялся лягать ими великана. От столь активного сопротивления Толик опешил. Он явно не ожидал такой прыти, от маленького Петра. В этот момент, он ослабил хватку, за что и поплатился ударом каблука в пах. Он отпустил противника, согнулся в три погибели, попятился назад, грохнулся на сияющий чистотой плиточный пол.
– Сука, – просипел он.
– Ты зачем здесь поставлен, дебил?
– Зря ты так, Петр. Я же урою тебя. Уйди, подобру-поздорову. До греха не доводи.
Петр, в это мгновение, вспомнил о болтающемся у Толика под пиджаком пистолете. – Надеюсь, до применения оружия дело не дойдет. Но кто ж знает?
Толик, тем временем, тяжело поднялся. Голова соперника оказалась теперь у него на уровне груди. Настолько неравны были силы.
– Вали, Петр! Череп разнесу! – охранник рычал грозно, но Петр уловил в его голосе нотку нерешительности. Это подхлестнуло его к последней отчаянной попытке штурмовать дверь собственного кабинета. Собрав остатки сил, он бросился на нее. Но тщетно. Она была сделана на совесть. Денег своих стоила. Грохот удара, чуть слышный треск. Может быть, треснула ключица у самого Петра, так ему стало больно. Он не успел разобраться. В следующую секунду его накрыло словно лавиной. Он был сбит с ног, подобно тому, как девятый вал сметает с палубы моряка. Сознание погрузилось в туман. Через неопределенный отрезок времени, он почувствовал холод плиточного пола и запах крови. Нос и губы разбиты. Сдерживая кровотечение, он осторожно поднялся. Голову словно стянул пульсирующий обруч. Тупая боль. Изображение прыгает. И тут, как будто в бреду, издалека, он услышал такой знакомый, такой милый и почти родной голос. Ну да, ошибки быть не могло, это Ксения!
– Что происходит?! Господи! Петр? – ее ангельский образ промелькнул перед ним, как в лентах старой кинохроники. Тонкие нежные черты, пушистые ресницы, аромат знакомых духов, – как не гармонировали они с густой красной жижей под ногами, рычащим охранником, скверной историей, в которую он удосужился вляпаться.
– Толик! Зачем ты это сделал? – Петр услышал в этих словах негодование, страх и боль одновременно. Влажная ткань коснулась его щеки. С каждой секундой, он все яснее воспринимал окружающее. Через минуту, он почти полностью восстановился, лишь слегка побаливала голова. Охранник с каменной физиономией стоял у стены, как изваяние.
– Я не сделал ничего лишнего. Зачем дебоширить? Пусть свяжется с Альбертом.
– Свяжусь, не беспокойся, – у Петра отпала всякая охота вступать в перепалку, а тем более в единоборство с охранником.
Ксения стояла совсем близко к нему. Она держала его за руку. С тревогой и участием следила она за каждым его движением. Но Петру показалось это слишком похожим на жалость. Ему стало невыносимо стыдно за свое положение. Он готов был провалиться сквозь землю. Обида за себя, раздражение на собственную глупость готовы были выплеснуться в ряд еще более нелепых поступков. Он понял – надо немедленно уйти.
– Пойдем, посидишь немного у меня. Тебе нужен покой, – произнесла Ксения тихо.
Он грубо вырвал руку из мягких ладоней Ксении
– Я знаю, что мне нужно. Я должен уйти. Все скоро выяснится, – и даже не взглянув на девушку, он направился прочь.
Ее исполненный чувства взгляд провожал его с возрастающей тревогой. Петр мог бы прочесть в ее глазах крик, но он не видел их.
– Куда же ты, Петя? Постой, – сдавлено проронила она. – У тебя же кровотечение…
Стоявший по соседству Толик кисло усмехнулся.
– Что лыбишься, идиот? – Отчужденно и зло выпалила она. – Кому это было нужно? Руки затекли? Он что на тебя напал?
– Ксения, прошу без идиотов. Я сделал то, что от меня просили. Этот шибздик больно шустрый. Вот и схлопотал…Думаешь, Альберт будет недоволен? – вдруг засомневался он, закравшийся испуг сделал выражение его воловьих глаз стеклянным.
– Придурок, – прошипела в ответ красавица и, резко развернувшись на каблуках, удалилась в приемную директора.
