– О, – только и выдаю я.
На это неожиданное заявление мне ответить нечего. Я вроде бы и должна порадоваться, но отчего-то, напротив, на глаза наворачиваются слезы. Поджав губы, чтобы не разреветься прямо здесь, я сбегаю обратно в комнату, закрываюсь на замок и с разбегу падаю на кровать. Плачу, ругаю себя, смеюсь, хвалю – я совсем путаюсь в чувствах. Схожу с ума и так и не смыкаю глаз до самого рассвета. Утром в зеркало даже не смотрю, но собираюсь в универ. Хочу выйти пораньше, чтобы выпить перед парами двойную порцию кофе, иначе просто не вывезу эту никчемную жизнь.
– Мне, пожалуйста… – только подойдя в кофейне к бару, где нужно делать заказ, и еще не определившись с выбором, начинаю я и с грацией гиппопотама случайно наступаю на ногу парню, которым оказывается… Дима.
Удивляться нечему – мы с ним всегда брали кофе именно здесь, но я все равно не могу сдержать рваный вдох. Воронцов же на короткий миг напрягает шею и хмурит широкие брови, из-за которых он кажется злее, но уже через два хлопка ресниц улыбается мне, как и прежде – такой же добрый, дружелюбный и хороший. А я ужасная.
– Викуль. – Он делает паузу, растягивая губы еще шире. – Привет.
– Привет, Дим.
– Что будете заказывать? – вмешивается бариста.
– Выбери, я возьму тебе кофе.
– Не стоит…
– В качестве извинения за ту неловкую ситуацию, в которую тебя поставил.
Я не хочу вспоминать о том, что произошло, потому что следом всплывают ужин и потрясающая ночь с Громовым, но все равно думаю об этом и чертовски краснею. И чтобы Дима не принял на свой счет, быстро киваю и пробегаю глазами по списку актуальных на сегодня напитков в меню.
– Мне бы что-нибудь сладкое и с сиропом. И с двойным кофе. Чтобы взбодрило и зубы свело.
– Понял, – смеется парень в фартуке, а Дима заказывает у него американо и проходит за мной к маленькому столику.
– Не против, если сяду с тобой?
– Нет, конечно.
Хотя я не могу сдержаться, чтобы не выглянуть в окно. Устроил бы Громов скандал, если бы увидел меня сейчас? Или просто прошел бы мимо? Хочет он еще чего-то или ему уже все равно? В моей голове со скоростью десяти штук в секунду без остановки возникают все новые и новые вопросы. Поэтому я не сразу реагирую на голос Димы, когда тот заговаривает со мной.
– Я еще раз хотел извиниться перед тобой. Мне не стоило…
– Ничего.
– Мне правда не стоило этого делать, я уже упустил шанс и прекрасно понимал это. – И откуда он весь такой положительный? Понимающий? Такие еще существуют, оказывается? Чтобы раздражать? – Но лучше ведь попробовать и пожалеть, чем… Ну ты поняла.
Воронцов смеется, но смеется так по-доброму – мягко и бархатисто, так, что я не могу злиться на него, хотя меня вроде как бесит почти все вокруг. Даже сладкий кофе, который приносит официант и от одного глотка которого мне становится плохо. Но я не знаю, как по-другому запустить мозг, поэтому терплю и отпиваю еще.
– Мне кажется, у нас могло что-то получиться, как думаешь?
Не знаю, зачем Дима это спрашивает, что он хочет услышать в ответ? Я неопределенно пожимаю плечами. Тот факт, что он мне нравился, канул в Лету с фееричным появлением Громова в моей жизни.
– Я думаю, могло. Смешно, что обычно я всегда спешил с девушками. Я всегда жадничал, хотел всего и сразу: если вместе, то сразу жить, планировать поездки и будущее. Я такой. В отца, наверное. Они с мамой поженились через месяц после знакомства и всю жизнь провели вместе. Мне казалось, у меня должно быть так же, но… времена сейчас другие. У меня уже не получалось раньше, я совершал ошибки, поэтому… Ты мне так сильно понравилась, что я впервые решил сделать все правильно – не давить, не спешить, не спугнуть. Даже не представляешь, как было сложно не целовать тебя каждый раз, как я тебя провожал.
Дима не смотрит на меня, улыбается.
– А я гадала, что со мной не так, если ты ничего не хочешь, – говорю правду, потому что… а что мне еще терять?
– О-о-о, мне понадобилась вся бойцовская выдержка.
Теперь мы переглядываемся и негромко смеемся вместе. Оба такие дураки, но что поделать. Все сложилось именно так, как должно было, я полагаю.
– Прости, что потерял столько времени. Не могу перестать думать о том, что, если бы… – Он замолкает, а его слова продолжают биться вместе с моим пульсом в висках:
Я так сильно люблю его.
Эта мысль едва ли не подбрасывает меня на ноги, но я лишь крепче цепляюсь за бумажный стакан.
– Знаю, что ты и сама за себя постоишь, и за друга своего. Но если Громов вдруг обидит тебя, ты всегда можешь обратиться ко мне. За пределами клуба мне драться нельзя, но ради тебя я сделаю исключение.
Значит, он не только качок. Как мало я интересовалась жизнью Димы…
– Это лестно.
