Можно все это будет длиться двойную бесконечность, пожалуйста?
Нет?
Ну ладно.
Когда Громов отрывается от меня на пару жалких сантиметров, я все еще чувствую его вкус на губах и фантомные касания языка. Его глаза бегают по моему лицу, будто что-то ищут на нем, а я от удивления распахиваю рот, вспоминая, что мы не одни и не у него в машине, спальне или где бы то ни было. Мы стоим посреди спортивного зала, полного людей, наших знакомых, и они все молча пялятся на нас. Черт!
Я краснею со скоростью света, но Арсений кладет ладонь на мой затылок и снова толкает к себе, запечатывая губы коротким, но таким мягким и влажным поцелуем, после которого все вокруг начинают свистеть, визжать и хлопать в ладоши.
– Снимите себе номер! – хохочет на фоне Руслан Платонов, которому Громов, не отрывая от меня взгляда, показывает средний палец.
– Вик, мне нужно пять минут, и я весь твой.
– А что… это было? – шепчу я сбивчиво и смущенно, на что Арсений пожимает плечами.
– Поцеловал свою девушку, нельзя? Если нет, нам придется расстаться. Говорят, без публичных поцелуев увеличивается риск проблем с эрекцией, а мне, знаешь ли, важен мой член. – Я смеюсь, потому что Громов… он… не-воз-мож-ный! – Почти так же важен, как ты, но все-таки, наверное, чуть больше. С ним мы дольше знакомы, не обессудь.
– Не буду, – улыбаюсь я и понимаю, что нужно отпустить Арсения и идти переодеваться самой, его вон уже тренер зовет и ругается. Но Громов все равно продолжает отмахиваться, что Артурович ему в любом случае шею свернет, так что еще минута роли не сыграет.
Разбегаемся мы с ним в разные стороны, когда зал почти пустеет. Встречаемся внизу через четверть часа – Арсений с торчащими в беспорядке волосами вышагивает по парковке навстречу мне, так спешил. Я тоже бежала к нему после короткого разговора с Настей. И вот мы вдвоем. Едем. В машине. Молча поглядывая друг на друга, хихикая, провокационно трогая друг друга на остановках и… боже, как я не взрываюсь, пока мы поднимаемся в лифте к нему, даже не представляю.
Входная дверь с громким стуком врезается в стену. Мы, перевалившись через порог, сносим громовский алтарь с фирменными кроссовками, но ему, кажется, сейчас на это плевать. Он впечатывает меня в стену, спешит стянуть куртку, не отрывая губ и зубов от моей шеи, а я даже не могу возмутиться, чтобы он снова не наставил на ней синяков. Сейчас, кажется, мне на это плевать.
Арсений прыгает на одной ноге, стягивая с себя брюки, чтобы ни на миг не отрывать от меня рук. Я пытаюсь помочь ему с моими джинсами, и, едва те оказываются на полу, он сжимает своими длинными пальцами мои бедра и подкидывает меня вверх, чтобы утащить к себе в пещеру. Правда, до спальни мы так и не доходим, потому что по пути врезаемся в комод.
– Хочу тебя… не могу больше… – шепчет гулко и с надрывом Громов, едва ли не срывая с меня белье.
– Не рви… я… тоже… да.
Одно движение по ногам вниз, бросок и… трехочковый. Мои трусики с укором смотрят на меня, повиснув на напольной вешалке. Еще одно – и его боксеры спущены к щиколоткам. Шелест фольги. Рваное дыхание. Толчок, и я не сдерживаю крик.
– Арсений…
– Да, малыш… охрененно…
Головы отключаются у обоих. Еще никогда Арсений не был таким немногословным. Еще никогда я не теряла над собой контроль настолько, чтобы быть не в силах говорить даже по слогам. Никогда, но сейчас я жадно глотаю воздух после каждого его проникновения – острого, заполняющего, возбуждающего, волнующего. Сцепив ноги у него спиной, я подгибаю от удовольствия пальцы и выдаю серию междометий, на которые Арсений скалится и только увеличивает темп. Я забываюсь.
Коридор заполняют звуки шлепков и запах секса. Не думала никогда, что это может так возбуждать. Не мешая Громову, я быстро сбрасываю свитер, остаюсь в одном лифчике и тяну его джемпер вместе с футболкой вверх. Трогаю, щупаю, щипаю, пока он наклоняется, чтобы прикусить грудь через плотную ткань, пока он проникает, вбивается в меня под совершенно новым углом, и каждый его рывок отдается импульсом во все тело.
– Боже, это так… так…
– Кончишь, Вик? – Он наращивает скорость так быстро, что по ощущениям мы вот-вот взлетим. Или, к чертям собачьим, разломаем всю мебель. – Кончи… для меня… Давай.
Я не могу ослушаться его приказного тона. Да даже не пытаюсь. Не контролирую себя больше. При желании бы не смогла. Сжимаю мышцы внизу, предвкушая этот подступающий жар – он уже почти обжигает. Рвано дышу, прошу Арсения о чем-то – сама не знаю. Зависаю где-то, скоро упаду и…
– Красиво кончаешь, Булочка.
Когда я открываю глаза, то несколько раз моргаю, чтобы избавиться от цветных мушек, и, опустив взгляд вниз, вижу, как Громов сжимает в кулаке член. Он только что был во мне, и я его с таким удовольствием принимала, а теперь смущаюсь от одного лишь вида. Глупо, да?
– Краснеешь, как юная девственница, а прячешь такую развратницу, а? Кто бы знал, как мне повезло.
Я улыбаюсь и, спрыгнув с комода, чтобы подобрать одежду, которой тут же прикрываюсь, смущенно киваю в сторону двери.
– Ну, видимо, теперь все соседи знают, судя по тому, что мы не заперли за собой.
