Он такой классный. Сейчас я это понимаю с какой-то удушающей обреченностью. Есть просто хорошие парни, а есть Арсений. В нем все – внешность, характер, интеллект – в идеальной гармонии. Он может сопереживать, он умеет дружить, он всегда приходит на помощь тем, кто для него дорог, оставаясь при этом самим собой – немного наглым, немного надменным, очень самоуверенным. Звездой баскетбола. Отлетевшим мажором. Королем девичьих сердец. С ним всегда классно проводить время – гнать по трассе, зажиматься у плиты в деревенском доме моих родителей, целоваться на глазах у всего универа, спать в обнимку на его кровати. Рядом с ним я ощущаю себя особенной. Проблема только в том, что я ведь самая обыкновенная. И меня не оставляет предчувствие, что это лишь дело времени, когда Арсений тоже это поймет.
– Тори, ты в общежитие? – спрашивает Веня, когда раздается звонок с последней пары.
– Да. Мне надо переодеться для смены в кафе.
– А потом?
Я знаю, о чем он спрашивает. О том, где я сегодня буду ночевать. И мне стыдно, что у него вообще возникает подобный вопрос. А все потому, что силы воли не пользоваться ключами от квартиры Арсения у меня хватило ровно на два дня. На третий я помчалась туда как сумасшедшая, спасаясь от тоски, и занималась тем, что нюхала его толстовки и листала посты на его странице, хотя, кажется, уже давно выучила все фотки и подписи к ним наизусть. С тех пор я сбегала в квартиру на регулярной основе – не переезжала, это было бы слишком, но искала для себя глупые предлоги, чтобы там побывать. Например, чтобы вытереть пыль на телевизоре или проверить, не забыла ли я в прошлый раз случайно выключить свет в коридоре.
– Заеду к Арсению, – признаюсь я, избегая смотреть на друга. – В их районе отключали сегодня отопление из-за аварии. Мало ли что.
Веня тяжело вздыхает, но не комментирует. В последнее время он вообще отличается поразительной деликатностью. Наверное, видит, что мне и без его советов тошно. Да и какие могут быть советы? В Громова я втрескалась по уши – для рациональных мыслей друга оглушительно поздно.
Смена в кафе тянется мучительно долго. Людей в будний день мало, чаевых вообще нет, а я то и дело сбегаю в подсобку, чтобы проверить телефон на предмет входящих, но этим вечером Арсений несвойственно тих. И хотя меня буквально разрывает на части от неизвестности (и ревности), написать ему я так и не решаюсь. Когда у него есть время, он связывается со мной сам. А раз не пишет и не звонит, значит… Мои глаза тоскливо смотрят на стрелки часов. Значит, этим вечером он занят чем-то другим.
С трудом дождавшись окончания смены, я снимаю фартук и, попрощавшись с коллегами, выхожу на улицу. Давно стемнело, под ногами замерзает ледяная корка, ветер пронизывает до костей. Накинув поверх шапки капюшон, я иду к автобусной остановке, но на полпути растерянно торможу, заметив знакомую фигуру.
Нет. Это не Арсений. В темной аллее у навороченного черного внедорожника на повышенных тонах разговаривают двое – Руслан Платонов и незнакомая блондинка в элегантном бежевом пальто. Мне бы пройти мимо, но ноги словно вмерзают в асфальт – с моей точки место, где они сцепились, подсвеченное тусклым фонарем, выглядит как сцена в фильме. От Руслана, обычно ко всему относящемуся с пофигизмом и юмором, исходят какие-то высоковольтные волны ярости. Он хватает хрупкую девчонку за руки с несвойственной ему агрессивностью, пока не получает в ответ громкую пощечину, звук от которой эхом разлетается в тишине морозной ночи. Девушка, цокая каблуками по тротуару, стремительно уходит. Рус какое-то время смотрит ей вслед, а потом в сердцах бьет кроссовкой по колесу автомобиля, и, мне кажется, я слышу его приглушенное ругательство. Запрыгнув в тачку, Платонов выжимает газ, а я наконец шагаю вперед, думая о том, стоит ли мне при случае рассказать обо всем Арсению. Не потому, что я стукачка, а потому, что у Руслана что-то явно идет не так, а я теперь хорошо знаю, как Арс за всех переживает…
До квартиры я добираюсь быстро. Уже по привычке здороваюсь с консьержем, на лифте поднимаюсь на нужный этаж, щелкаю замком, проходя внутрь.
Здесь пахнет Арсением. Не только одеколоном, нет, здесь другое. Квартира будто подстроилась под ритм хозяина и даже в его отсутствие продолжает жить его жизнью. Вот его «Джорданы» на полке для обуви, вот его скейт, прислоненный к стене, а на журнальном столике все так же лежит книжка с закладкой в том месте, докуда дочитал ее Громов. Да, на тех же двадцати страницах.
Включив свет только в коридоре, я прохожу в спальню. В полутьме комнаты забираюсь на кровать и, обняв подушку, от которой исходит тонкий аромат парфюма, лезу в мобильный, будто есть шанс, что я просто не услышала его звонок, просто не увидела сообщение… но нет. Меня ждет пустой экран без уведомлений. На сердце тоже пусто. И это пугающе похоже на зависимость.
