– Да ну… – снова нападая на Вику, подминая ее под себя, вдавливаясь членом между ее разведенных ног, фыркаю я, а она выгибается, царапает мои плечи в хлам и запрокидывает голову.
– Это, наверное, курьер, Арсений. Я еду заказала.
– Блин, – торможу едва ли не с пробуксовкой. Утыкаюсь носом в ее шею и прикусываю нежную кожу, под которой пульсирует тонкая жилка. – Ладно. – Я отталкиваюсь от матраса, в один прыжок приземляюсь на пол, иначе не оторвусь от Огневой, и поправляю стояк в штанах. – Нам надо поесть.
Я иду забирать доставку, а сам улыбаюсь, как дурак. Полдня с Булочкой из постели не вылезали. Так бы и сожрал ее целиком, она нереальная у меня. Не раздумывая, потратил выходные на дорогу, лишь бы увидеть ее. Не было нормальных рейсов, пришлось с четырехчасовой стыковкой лететь. Я и обратно завтра вечером через жопу полечу, всю ночь придется не спать, но мне пофиг. Моя Булочка этого стоит.
Падаю с разбегу на кровать и открываю коробку с пиццей.
– Хороший выбор, – говорю я, отправляя треугольник пепперони в рот.
– Знала, что ты оценишь. Это для тебя.
– А ты?
– Я не буду, Арсений, – категорично заявляет Булочка, широко распахивая глаза. – Я распухну, если буду питаться так.
– Сделаю все, чтобы ты сожгла все набранные калории, – торжественно обещаю я с набитым ртом и, подхватив еще один кусок пиццы, подношу его ко рту Вики. – Давай же, Булочка. Это оргазмически вкусно.
Огнева послушно открывает рот и смеется, ловя языком тянущийся от ее куска расплавленный сыр. Это чертовски сексуально. Пицца и Булочка – это любовь.
Пальцы нервно дергаются от мысли, которая перманентно бродит в мозгах уже какое-то время. Скоро эта каша в голове забродит и превратится в вино – я как пьяный постоянно. Сжимаю зубы сильнее, оставляю новый кусок пиццы в покое и серьезно смотрю на Огневу, которая сидит сочной задницей прямо на моих подушках, скрестив ноги под собой.
– Поедешь со мной?
– Ты все-таки решил выйти из дома? Я тебе говорила, что не буду заниматься сексом в машине! – Она хохочет, зараза такая, аж заливается. – Ты меня не уломаешь!
– Я не об этом.
Вика еще смеется некоторое время, пока не ловит мой взгляд. Я предельно серьезен. Я хочу ее всю. Постоянно. Не хочу без нее даже дышать. Мне крышка, я и не пытаюсь отрицать.
– Ты… – Она внезапно хмурится, дожевывает сыр, облизывает пальцы и дует губы. – Что ты имеешь в виду?
– Ты же не глупая.
– Сейчас я чувствую себя полной дурой, – как-то расстроенно говорит Булочка, отчего хочется сразу придушить ее в объятиях. – Не понимаю.
– А что тут не понимать? Поехали со мной – мне еще две недели отпахать надо. От универа мама отмажет. В Подгорице красиво, есть где погулять. Когда я занят буду, сможешь учиться, к сессии готовиться. Ксавье, француз один есть в команде, так он с девушкой живет. Хорошая вроде, одна не останешься. На выходные в Будву на море сгоняем. К Новому году вернемся, сдашь экзамены, и решим уже, как дальше быть. Обратно ждут к десятому января.
Я все выдаю как на духу. И произнести это оказывается легче, чем я думал.
– Вау. – У Булочки глаза огромные, удивленные. Смотрит на меня в ужасе. Рот приоткрыт, и будто не дышит. – Звучит как план.
Огнева кусает губы, а у меня, кажется, сердце не бьется, пока я жду, что она скажет.
– Арсений, это очень серьезный шаг, а я…
– Я серьезен.
– Я честно не знаю…
– А че тут думать, если ты любишь меня?
– Люблю?
– Еще скажи, что нет. – Я шучу, но сам весь на взводе. Я был уверен в чувствах Огневой ровно до этого момента. Теперь сомневаюсь. Во всем. Сука, даже в том, что Земля круглая.
– Люблю, – наконец говорит Вика, и у меня груз пятитонный с души падает. Хочется гребаную радугу оседлать и на ней в космос умчать. Это ведь круче трехочкового в финале чемпионата. Пять дурацких букв круче трех оргазмов подряд, которые она мне подарила ночью. Круче нирваны от косяка. Круче, чем… – А ты… ты тоже, получается, любишь меня?
– Ну, видимо, да, если мне после секса с тобой хочется не сигарету выкурить, а обниматься, как девственнику.
– Ты меня любишь. – Она повторяет это дрожащими губами, будто собирается разреветься снова, а у меня срывает крышу, я тянусь к ней, сминаю, укладываю на лопатки, врываюсь языком в ее сладкий рот и балдею.
– Люблю, – кусаю ее подбородок, обсасываю губы, целую. – Охренеть как люблю.
– Сеня… Сень… – Она такая податливая, мягкая, любимая. Моя. Рукой ныряю под майку, которую ей одолжил, – смесь моего Dior Homme и ее природного запаха кружит голову. Огнева – это ходячий феромон. У меня на нее не просто стоит, у меня на нее сердце бьется в два раза быстрее.
– Люблю тебя. – Я подкрепляю слова самым верным способом. На этом языке я умею говорить лучше всего, поэтому ввожу в нее два пальца, а Огнева внезапно дергается, отталкивает меня и переворачивается, оседлав. – Хочешь так? Я не против. Жги, Булочка.
Сжимаю в ладонях ее огненную задницу и толкаю на твердый член. Мы одновременно стонем. Одновременно с вызовом на телефоне.
– Арсений, звонят.
– А то я не слышу.
