— Не за что прощать. Ты не любишь меня, это нормально. Гораздо хуже, если бы что-то произошло. Я, ведь, тоже, знаешь ли, просто очаровался псевдо-романтикой того вечера. Как-то всё было слишком волшебно. Ты была права, когда остановила нас. Спасла мою совесть, и теперь я не мучаюсь. Спасибо, как говорится, за чудотворное спасение. Всё? — абсолютно уравновешенно и спокойно пояснил Игорь, смотря жене прямо в глаза. Она молчала, пытаясь понять, правду ли услышала. — Если всё, то мне надо работать, прости.
— Завтра всё в силе? — вздохнув и мысленно взяв себя в руки, задала вопрос Лера.
— Что завтра?
— Мы хотели все вместе покататься на лыжах в нашем лесу. Ты говорил, там есть чудесные тропы. Петя, кажется, ждёт этого.
— Конечно. Раз Петька ждёт, всё будет. — всё так же спокойно и слегка равнодушно ответил муж.
— Тебя ждать? — чувствуя непреодолимый холод его слов и взгляда, мягко произнесла девушка.
— Нет, ложись. Я потом тихонько приду. Много работы. — снова подчеркнул свою занятость он и показал, что разговор окончен.
На следующий день, после завтрака, семья, облачившись в удобные зимние комбинезоны, отправилась в лес. Больше двух часов они провели вместе, соревнуясь, кто быстрее, и даже играя в прятки.
Петя уже довольно уверенно стоял на лыжах и радостно бежал впереди родителей.
— Какая же красивая зима! А в лесу так вообще, неповторимая! — завороженно оглядываясь, произнесла Лера.
— Любишь лес? — спросил Игорь, который решил придерживаться абсолютно нейтрального тона хороших знакомых или просто друзей, в общении с женой.
— Люблю. С родителями в детстве ездили. Правда, зимой никогда. Осенью за грибами.
— А на лыжах кто научил кататься?
— Папа. Он и Лику на лыжи поставил, и меня. Часто зимой ездили на склон, который находился в Чертаново. Там катались. Моя мечта была поехать на горнолыжный курорт, но… При жизни папы так и не сбылось. — слегка погрустнев, поведала девушка. — А ты как научился?
— Да тоже отец и товарищи во дворе. У нас ведь тогда повально все увлечения проходили… Если один начинал увлекаться теннисом, остальные подключались, если тебе покупали велосипед, катался весь двор… Вот так одному парню купили лыжи, а кататься захотели все. Он нам их по очереди выдавал за жвачку, тогдашнее сокровище, дефицит.
— А у кого не было жвачки? — усмехаясь, спросила Калерия.
— У кого не было, там уже торг шёл… Какой-то удачный обмен. — с улыбкой вспоминал детство Игорь. — Ну, отец узнал обо всём этом и сделал мне подарок: купил свои лыжи, помог довести технику до любительского совершенства. А потом, когда я подрос, мы часто ездили в Домбай и я влюбился в горы! Просто до безумия!
— Там красиво?
— Очень! Многие мои друзья тоже, со временем, побывали там и мы уже со знанием дела пели у костра во дворе под гитару песню Визбора «Домбайский вальс»:
— Здорово… — протянула Лаврова. Они остановились, разговаривая. — Мне всегда казалось, знаешь, что в Советском Союзе всё было как-то честнее, добрее, проще… И воспоминания у всех такие тёплые.
— Может так и было. Люди другие, запросы тоже, воспитание. А может, просто это наша молодость, детство и поэтому… — мужчина не успел договорить, так как его фраза была оборвана криком, раздавшемся рядом.
Оба встрепенулись, вспомнив о сыне.
Петя нёсся прямо на дерево впереди него и не успевал затормозить.
— Папа! — кричал перепуганный мальчик, понимая, что сам управлять ситуацией уже не сможет.
Истомин тут же сорвался с места, в мгновение ока нагнав сына и успев его перехватить за секунду до того, как тот врезался бы в вековую сосну.
От страха Петя заплакал.
— Ну всё, всё хорошо, космонавт мой. Я рядом. Такое бывает, говорил же папа, не разгоняйся… — утешал, обнимая его, бизнесмен.
— Пап, я люблю тебя. — внезапно произнёс малыш.
— Игорь, ты слышал? — Калерия, подъехавшая к ним, изумлённо посмотрела на мужа. Игорь, у которого в эту секунду сердце стало биться в десять раз чаще, почти не дыша, попросил:
— А ну, скажи что-нибудь ещё, Петька!
— Мам, пап, я вас очень люблю! — глядя попеременно то на Лаврову, то на отца, исполнил просьбу Пётр.
Лера заплакала от радости, переполнившей душу.
— Ооо, сын, смотри-ка… С этими женщинами совсем нельзя иметь дело! — отшутился Истомин, разряжая обстановку. Хотя для него всё произошедшее было не менее счастливым потрясением.
— Мамочка, не плачь! — Петя тут же бросился к ней и обнял девушку.
— Да, мама, не плачь. Повод есть только для улыбки! — подражая тону сына, произнёс мужчина и обнял их обоих.
Прошло время. В семье Истоминых всё шло своим чередом.
