– И не зря, – подтвердил его опасения призрак, прекрасно помня, что случилось в тот день. Чем дальше шел разговор между ними тремя, тем его лицо становилось всё более хмурым – хотя хуже, казалось, уже быть не могло.
И очень скоро Уильям на самом деле пришел в полнейшее изумление.
– Как давно вы узнали об этом? – спросил он, поворачивая голову к призраку; неожиданно для всех Хэйтем вытащил на свет письмо из переписки Вашингтона, которое наконец-то дало понять, кто на самом деле был виновен в пожаре в деревне Коннора и смерти Дзио.
– Тогда же, когда мне сказали, что он мой сын.
– То есть несколько лет назад, еще до встречи в тюрьме? – Получив в ответ кивок, Уильям сел на стуле полубоком, время от времени переводя взгляд с монитора, где проекция Коннора неслась к своей деревне, на призрака. Немного поразмышляв, он продолжил: – Его, конечно, можно понять, но всё же. Он ведь вам всё равно бы не поверил без доказательств, вы сказали ему правду. Не стоило так злиться на вас.
– Смотреть в глаза правде всегда тяжело, – лишь пожал плечами Хэйтем, неотрывно глядя в экран. – Хотя я не виню его за это.
– Просто у меня странное ощущение, что он сделал ошибку, не позволив вам поехать с ним, – объяснил Уильям неуверенно, плохо понимая собственные опасения. После чего вновь повернулся к экрану.
Как оказалось, предчувствия его не обманули: добравшись до деревни, Коннор вскоре вступил в схватку с другом детства Ганадогоном. Исход их битвы оказался более чем печальным.
– Коннор… – пораженно пробормотал Уильям, не веря собственным глазам. Хотя он предполагал, что всё могло привести к смерти одного из них – происходящее к этому и шло – но увидеть, что эти некогда неразлучные друзья могли действительно забрать друг у друга жизнь, всё равно было ошеломляющим.
– Он, значит, еще и пережил смерть лучшего друга. От своей руки, – хмурясь, пробормотал Хэйтем. Его лицо, казалось, снова не выражало никаких эмоций – однако сейчас Уильям как никогда прежде ощутил жуткую энергию, исходившую от призрака в этот момент. Он чувствовал ее и раньше, но лишь на миг, будто бы случайно, когда увидел гибель Дзио – словно бы эти эмоции скрывали годами, а теперь, когда оковы начали трескаться, они пытались найти выход себе и высвободиться. И от этого ему становилось сильно не по себе.
– Сколько еще подобных вещей встретилось на его пути? – тихо произнес Уильям, переведя взгляд в сторону анимуса – Дезмонд казался спокойным, но то, как он иногда вздрагивал всем телом, давало понять о его сильной нервозности. Почему-то именно сейчас Уильям по-настоящему задумался – хотя для этого, конечно же, нужно было время – о том, что история семьи Хэйтема, как и Коннора, была напрямую связана с ними, Майлсами. Что все эти боль, страдания и испытания, через которые пришлось пройти Кенуэям, были не просто болью незнакомых людей – всё это пришлось пережить его родственникам, а значит, родным людям, и было неважно, сколько веков разделяло их. Кто знает, если бы им удостоился шанс встретиться друг с другом, может быть, Дезмонд бы так же поладил с Коннором, как и он – с Хэйтемом? И они бы все смогли почувствовать друг друга семьей, близкими людьми, которых столько лет связывала одна и та же кровь? Сейчас эта мысль отдавалась в нем едва ощутимым уколом в груди. А так как Дезмонд наверняка осознал это намного раньше него, Уильяму оставалось лишь гадать, что из этого снова и снова приходилось переживать его собственному сыну.
– Что ж, кое-что еще судьба уготовила для него точно, – пробормотал Хэйтем. Тон его голоса стал необыкновенно низким и мрачным – казалось, сам воздух был накален до предела той самой энергией чувств, вырывавшихся из глубины его души. Ведь именно в этот момент Уильям полностью осознал – что бы Хэйтем ни говорил и ни делал, сейчас, как и тогда, он переживал за своего сына так же сильно, как и любой другой любящий отец, желающий лишь счастья и благополучия своему ребенку.
Когда же Хэйтем, размышляя, заговорил вновь, его голос вернул прежние тон и высоту, а напряжение в воздухе начало спадать, будто бы он снова смог взять свои эмоции под контроль. Но теперь это внешнее спокойствие более не могло обмануть чуткого слушателя. – Этого уже, конечно, не узнать, но навряд ли я бы смог помочь им чем-нибудь. С другой стороны, Чарльз же это всё устроил…
– По-моему, вы были единственным, кто относился к индейцам как к людям. Ещё, возможно, Ахиллес, раз упоминалось, что он оказал какую-то услугу Дзио, – высказался Уильям, более не сомневаясь в искренности благих намерений предка. – Вы на самом деле хотели помогать людям.
– Хотел, – соглашаясь, покачал головой Хэйтем. После чего вновь посмотрел на потомка – и от взгляда его печальных глаз сердце Уильяма почти застыло в груди.
Ведь о финальном итоге всех этих событий ему до сих пор оставалось только догадываться.
***
Вскоре сессия была окончена, и Шон вновь обратился ко всем с воодушевляющей новостью:
– Смотрите-ка! Мы нашли третий источник! – указал он на экран.
