– Если присмотреться, на коре, на задней стороне ствола, можно заметить тонкие бороздки. Это следы от шипов. Первые появляются в полутора метрах от земли. Это тип способен без разбега подпрыгнуть на такую высоту – а это почти рекорд, – потом быстро подняться по стволу до веток. Он, видимо, очень легкий и тренированный.
Адамберг одобрительно кивнул.
– Чего мы ждем, почему не взять его прямо сейчас? – спросил Беррон.
– Ждем, когда почти стемнеет. Тогда он вряд ли перестреляет нас, как ворон. В двадцать два пятнадцать мы расставим вокруг дерева прожектора. У нас ведь их пять, да, Маттьё?
– Да. Два у нас в машинах, три в грузовике у охранников. Жоан, можно их подзарядить у тебя на кухне?
– Само собой.
– Маттьё, сходи за ними один, чтобы воспользоваться «черепахой», – попросил Адамберг.
– Как только мы осветим бук лучами прожекторов, мы сразу увидим нашего парня, – подвела итог Ретанкур. – Сейчас еще только май, листва не слишком густая.
– На какой бы высоте он ни сидел – пятнадцать метров, или двадцать, или больше, – нам не удастся его достать, – заметил Беррон.
– На пожарной машине есть раздвижная лестница, – сказал Верден.
– По которой может подняться только один человек, – возразил Адамберг. – Его пристрелят задолго до того, как он приблизится к этому типу.
– А еще лестницу можно повалить, оттолкнув ногами, как только ее поставят.
– Пожарную лестницу невозможно повалить.
– Значит, вторым погибнет пожарный, как и все остальные, кто решится на эту авантюру, – заявил Вейренк.
– Получается, придется подождать, пока этот человек, окруженный со всех сторон, перестанет сопротивляться и спустится сам, – сделал вывод Адамберг.
– Других вариантов нет, – поддержал его Маттьё, затаскивая в трактир пятый прожектор. – Охранники, прикрывшись щитами, установят прожектора и окружат дерево.
– А наши люди, более уязвимые, будут держаться позади них, под навесом крыльца и за колоннами, – уточнил Адамберг.
– Но не ты, – заявил Маттьё. – Ты даже носа наружу не высунешь.
– Что касается передвижений комиссара, – вмешался Жоан, немного смущаясь, – то вы правильно сказали, что есть проблема, как и с его защитой в бывшем пансионате. Так вот, я понимаю, что это меня не касается, но, кажется, есть верный способ сохранить ему жизнь.
– Какой? – спросил Вейренк.
– Пусть вообще отсюда не выходит, – сказал Жоан.
– Как это?
– У меня есть комната внизу, там безопасно. Окно выходит на улицу, но на нем решетка и очень крепкие металлические ставни. К тому же трактир охраняют.
– Разумно, – одобрила Ретанкур.
– Да, – согласился Адамберг. – Боже мой, Жоан, сколько дней и ночей мне придется сидеть в четырех стенах?
– Когда они поймут, что им тебя не прикончить, они разработают другой план, – сказал Вейренк. – В этом можно не сомневаться. Робик не будет ждать, он изменит курс, причем, как всегда, очень быстро.
– Спасибо, Жоан, – произнес Адамберг. – Надеюсь, я тебя не слишком обременяю.
– Ты? Обременяешь? Да ты легкий как перышко. Пойду приготовлю тебе комнату. И займусь вашей едой.
– Только не торопитесь, Жоан, – сказала Ретанкур. – Поужинаем спокойно, еще нет и восьми часов.
– Я смогу откуда-нибудь смотреть, что будет происходить вечером снаружи? – поинтересовался Адамберг.
– Когда зажгут прожектора, мы чуть-чуть приоткроем ставню, сантиметра на три, – сказал Жоан. – Убийца не станет целиться в такую узкую щель, чтобы убить тебя, у него будут другие дела.
– Тем более на такой высоте.
– Но как только он немного спустится, комиссар, ставню мы закроем.
В двадцать два пятнадцать семеро полицейских, которых прикрывали охранники со щитами, разместили вокруг дерева прожектора на треногах. Они еще только начали их расставлять, а Игрок уже понял, что они собираются освещать вовсе не улицу. Значит, они сообразили, что он на дереве. Никто не мог предвидеть, что они используют баллистические щиты. Убийство комиссара стало невыполнимой задачей, и, столкнувшись с этим препятствием, он почувствовал облегчение. Однако не могло быть и речи о том, чтобы эти люди схватили его, и он стал изучать расположение ветвей и обдумывать, как ему безопаснее выбраться из западни. Тяжелое снаряжение охранников сковывало их движения, остальные были в бронежилетах, и это им тоже мешало. В любом случае ни один из этих типов, даже в одной рубашке, не сможет бежать так же быстро, как он. Игрок находился на высоте примерно двадцати пяти метров и стал незаметно перебираться с ветки на ветку, ища, где бы ему спуститься, а потом спрыгнуть на землю. Прожектора были расставлены, лампы – обращены к небу, и их слепящие лучи пробивали всю крону бука до самой верхушки. Охранники встали в круг, оставив между собой и стволом промежуток меньше метра, чтобы оказаться как можно ближе к нему, когда он спрыгнет на землю.
– Он на самом верху, – сказал Адамберг. – Посмотри.
Жоан посмотрел одним глазом в щелочку между ставнями.
– Метрах на двадцати пяти. А он бесстрашный, этот тип, – произнес он.
