Затем девушка услышала звон стопок и бутылки.
– Мы так давно не пили вместе, Джек. Разве ты не хочешь разделить этот чудесный напиток, который мы оба обожаем, вместе со мной?
Вампир молча хмуро смотрел на стоявшего в дверях их опочивальни лиастара и думал, зачем тот сюда пришел.
Однако, увидев, что за алкоголь он принес, все же пропустил его.
– С козырей зашел, значит…
– Тебя все так же легко подкупить егермейстером, Джек, – посмеялся Фердинанд и уселся на диван, ставя стопки и вскрывая бутылку. – Что уж говорить, среди всего существующего ныне в Драфталке алкоголя только егермейстер возвращает меня в прошлое, и я вспоминаю нашу молодость. Твои сияющие глаза, когда ты впервые его попробовал, ха-ха-ха…
Вампир уселся на диване напротив и принялся наблюдать, как его собеседник наливает темную жидкость в хрустальные стопки.
– Без закуски? – спросил он, заметив, что лиастар не принес тарелку сосисок.
– А нам она нужна?
– Справедливо.
– Кстати говоря, я заметил, что у меня пропала бутылка того красного вина, которое любил Дэмиан. Твоих рук дело? – с хитрым прищуром спросил Фердинанд, пододвигая напиток другу. Тот молча хмыкнул и аккуратно взял стопку, вдыхая запах ликера.
– Я угостил Рин. Рассказал, что произошло с Дэмом, под него.
– Вот как. Ну, раз это ради принцессы, то ладно, прощу тебя за кражу, – посмеялся лиастар, и они тихо чокнулись и выпили. – Еще я заметил, что ты теперь называешь ее по имени. Забыл об Амире?
– Не говори глупостей, – закатил глаза вампир, – ты лучше меня знаешь, что это невозможно.
– В том-то и дело, что я знаю это лучше тебя, Джек. – Взгляд Фердинанда помрачнел. – От меня не скрылось то, как именно ты смотришь на принцессу. И она тоже знает, кого ты в ней видишь. Может, ты уже отпустишь произошедшее? Ари не вернуть, и даже ее наследница и точная копия не может…
– Прекрати, – чуть ли не зарычал вампир, – я без тебя разберусь, что мне делать.
Император пожал плечами.
– Я говорю это не для того, чтобы в очередной раз ткнуть тебя носом в твою гордыню. Я говорю это, чтобы ты не ранил Рин своими чувствами к Ари. Ты не ведаешь, что значит не соответствовать ожиданиям других. А вот принцесса Миямото знает это с детства. Знает лучше всех, потому старается скрывать свои эмоции и настоящие желания. Таковы реалии современной Кассандрики.
Джек промолчал, опустив глаза на стопку, и задумался, тогда лиастар с усмешкой быстро налил еще ликера.
– Знаешь, у Рин есть младший брат.
Стоило его собеседнику это услышать, и он ошарашенно поднял глаза на друга.
– Младший… брат?
– Именно. Этот мальчишка очень хороший малый. Мне он нравится. Однако так думаем только я, Миямото Го и Рин. Весь остальной мир видит в нем ошибку.
Вампир вопросительно уставился на него. Как можно видеть в сыне семьи Миямото ошибку?
– Видишь ли, ему уже пятнадцать, а он так и не создал духовное оружие. У него нет абсолютно никакого таланта к магии. Поэтому при Дворце Правосудия часто можно услышать разговоры о том, что клану Миямото придет конец в этом поколении.
Сердце Джека сделало очень сильный удар и замерло.
Неужели Рин по этой причине так отчаянно заботится о чести своей семьи? Она продолжает гордиться своей фамилией, несмотря на то что ныне ее клан теряет авторитет, а все из-за ее младшего брата, абсолютно слабого и бесполезного для всего остального мира.
– Рин сильно любит своего брата, потому обычно принимает все нападки со стороны окружающих на себя, подобно щиту. Шесть лет назад, когда их мать погибла, Рин была отправлена в ссылку на пик. И брата она забрала с собой. А прежде чем вернулась в качестве Амиры… оставила его под защитой своего учителя на пике. Самой ей частенько приходится выслушивать отвратительный бред в свой адрес.
– Какой бред? – нахмурился вампир, готовясь услышать любые, даже самые неприятные, слова.
– Она гений меча и героиня, убившая одиннадцать прислужников короля вампиров. И, естественно, чаще всего она слышит что-то вроде «лучше бы ты родилась мальчиком», «тогда бы твоя семья обрела еще больший авторитет, а ты бы не была бесполезна со своими навыками воина», «на твоем фоне брат – полный слабак и неудачник, тебе стоило снизить планку». А самое ужасное в том, что она и сама это знает. Но никогда не примет. Потому что очень его любит.
Джек явно разозлился. Его лицо помрачнело, а кулаки сжались так, словно он готов был проломить стол перед собой.
– Перебью всех.
– Вряд ли она тебе позволит. Да и не ты ли поклялся Ари, что и волоса человека не тронешь? – усмехнулся лиастар.
– Если кто-то посмеет обидеть ее, я сожгу его на месте, – в ответ сказал вампир, и глаза его покраснели.
Теперь он понимал, почему девушка так злилась и на Рудольфа, и на Вольфганга. У нее тоже была родная кровь, которую она хотела защитить от злых языков.
Джек представил девушку, стоявшую напротив толпы, как тогда, в день Великого Торжества, но в его голове сцена выглядела более… зловещей, словно люди не восхваляли, а порицали ее. Словно весь народ ненавидел свою героиню.
От этой мысли у него закипела кровь.
