– Да ладно-ладно, я просто шучу. Мне часто говорят, что моя внешность сводит женщин с ума, стоит им посмотреть на меня. Правда, меня это особо не заботит, потому что я не ищу тех, кто будет со мной только из-за моего лица или тела.
Он наконец-то нашел то, что искал, и уселся на кровать, хлопая рядом с собой и приглашая обливи. Пока она неловко подходила к нему, он налил стакан воды и протянул ей вместе с лекарством.
– Держи, надеюсь, тебе полегчает.
Она недоверчиво уставилась на коричневую пилюлю, но все же боль в животе была нестерпимой, потому девочка быстро проглотила лекарство и запила водой.
Тяжело выдохнув, она села рядом с вулстратом, поглаживая живот.
– Может, лучше снять корсет? – спросил он. – Наверняка от него только хуже.
– Он не так туго завязан, как ты думаешь, – улыбнулась она. – Вольфганг, ты… только что сказал, что не ищешь тех, кто будет с тобой из-за внешности. Кого же тогда ты ищешь?
– Хм-м… ну, наверное, ту, кто будет терпеть мои дурачества и примет недостатки, как-то так? Но это очень сложно, если вспомнить характер женщин-оборотней.
– О чем ты? – непонимающе спросила Мира.
– Как сказать… Вообще, для наших женщин важны только две вещи при выборе партнера: внешность и сила. А на остальное они не смотрят. Им главное – родить красивого и сильного ребенка, а то, что многие не могут в итоге ужиться со своим мужем и умирают раньше от стресса, никого не волнует. Такими были и наши с братом родители.
Она молча уставилась на него, не зная, что сказать или спросить, потому он решил рассказать подробнее:
– Вообще-то наша мама была вулстратом второго ранга. Она не притягивала взгляды своей внешностью, наоборот, ее лицо было обычным. Отец взял ее в жены лишь потому, что она единственная выдержала испытание нашего дедушки.
– Значит, неважно, какого ранга будет мать, главное, чтобы отец был чистокровным, чтобы породить таких же, как он? – уточнила обливи.
– Не обязательно отец. Может и мать быть чистокровной. Например, мои тетушки выходили замуж за вулстратов первого и второго рангов.
– А что за испытание? Неужели оно было таким сложным?
– Мне, если честно, неизвестно. Наверное, мама перед браком просто жила в нашем доме и терпела все сумасшедшие выходки новоиспеченных родственников. Все в семье фон Гирш имеют свои зацикленности, вот они ее и проверяли. Мама же очень хотела стать хозяйкой главного рода, потому выдержала. Но, как оказалось, настоящее испытание для нее началось только после свадьбы.
Видимо, жизнь с новоиспеченным мужем была очень сложной.
– Родители не любили друг друга, – с тяжелым вздохом улыбнулся Вольфганг, словно наконец приняв этот факт. – Они были женаты лишь потому, что оказались друг для друга удобны. Он – красив и силен, а она – покладиста и терпелива. Мне всегда было интересно, почему я родился. Родители делили ложе ровно до момента, пока не появился наследник. Так почему через пятнадцать лет родился я? Тетя Амалия как-то раз сказала, что я лишь ошибка родителей, совершенная в порыве страсти, но я в это не поверил, ведь хорошо знал, каковы были отношения между ними. А потом… я узнал правду, которую даже брат не знает.
Он замолчал, словно собирался с мыслями, и Мира поняла, что весь этот рассказ оказался для него очень тяжелым.
– Вольфганг, ты не обязан говорить мне, если тебе больно…
– Нет, я хочу, – улыбнулся он, сжав руки. – Я никогда никому об этом не рассказывал. Хочу сбросить этот груз, но не могу сказать правды брату, даже когда ситуация между нами прояснилась. Эту правду мама поведала мне перед смертью.
Он снова глубоко вздохнул.
– Когда Рудольф родился, отец не позволял матери видеть его. И даже больше – он отослал ее в то поместье, где мы останавливались, чтобы не встречаться с ней. Для женщины-оборотня это очень сложное испытание – быть оторванной от ребенка. Это рефлекс на базовом уровне. Матушка впала в депрессию и несколько раз пыталась покончить с собой. Когда эта новость разлетелась по землям, отцу больше ничего не оставалось, кроме как вернуть ее обратно и запереть в покоях. Еще он позволил ей видеться с сыном раз в неделю, но… было поздно, и у нее случилось отторжение ребенка. Это когда оборотень перестает признавать ребенка своим.
То есть Рудольф никогда не знал любви матери? Он был воспитан отцом, в то время как мать была изолирована?
– Мама все никак не выходила из депрессии и стала одержима идеей вновь забеременеть. Тогда она хитростью опоила отца и… после той ночи забеременела мной.
Мира ошарашенно замерла. То есть Вольфганг был рожден лишь как замена старшего ребенка для матери?
