— Эка ты завернул! Будем думать, время позволяет. А тебе велю устроить показ твоих паромобилей принародно, да так чтобы у видоков разум от удивления помутился. Я кое-кого специально приглашу, чтобы удивились. Сумеешь?
— Только прикажи, великий государь. Только для наглядности мне нужно будет самое большой орудие из большого наряда.
— Есть у меня «Павлин», весом в тысячу пудов, это не считая станков. Подойдёт или больно тяжёл?
— В самый раз, великий государь. Как ты думаешь, если тягач увлечёт за собой пушку, станки, да ещё ядра и порох в придачу удивятся твои гости?
— Без сомнения удивятся. Выбери место для показа, и чтобы не приведи господь не получилось оплошки, проучи людей правильным действиям.
— Не беспокойся, великий государь, я к тому же и пару сюрпризов приготовлю, гости будут сильно поражены.
— А по поводу твоих… хм… госхозов, мы поговорим после показа.
И царь удалился по своим делам. Да и то, много у него дел, на износ работает человек. Не дай бог угодить на его место, или даже рядом.
И вот показ начинается.
На огороженный верёвками склон холма, на котором к тому же, были устроены две трибуны, постепенно собирался народ. Вскоре стали появляться и гости на трибунах, туда пускали только вип-персон. Постепенно трибуны и склон заполнились, ожидали теперь только царя со свитой. Было видно, как в пёстрой толпе снуют продавцы напитков и всяких пирожков, орешков и прочих заедок. Может тут бегает и предок Алексашки Меншикова, кто знает?
Погода сегодня отличная: ясно, лёгкая облачность, небольшой ветерок слегка теребящий листву на деревьях.
Наконец показались царь со свитой, и это блестящее зрелище! Впереди шла сотня воинов в алых кафтанах, украшенных цветными шнурами на груди, как называли в двадцатые годы, «разговорами», а как сейчас, и не интересовался. Затем шли музыканты, играющие нечто бравурное. Следом двигалось окруженное рындами в белоснежных одеяниях, на белых конях, открытое ландо царя. Царь сидел в гордом одиночестве, видимо так положено. Статус, понимаешь! А за царским экипажем колонной по два двигались ландо, брички и кабриолеты высших вельмож державы. Завершался поезд двумя сотнями воинов в синих и зелёных кафтанах.
Всё выглядело до удивления празднично и торжественно: пёстро одетая оживлённая толпа народа попроще вне трибун, просто на склоне, щёлк, бархат и золото знати на трибунах и великолепный царский поезд.
Наконец царь занял положенное место на ложе между трибунами. Распорядитель получив милостивый кивок низко поклонился и выйдя на поле дал отмашку красным флагом. По этому знаку мы и двинулись. Впереди спорой рысью двинулась батарея из двенадцати чугунных единорогов. Каждое орудие буксировала четвёрка хороших лошадей. За ними, шагом двинулась пара пушек посерьёзнее калибром, их тащили уже по десятку крупных коней, и было видно, что даётся им это нелегко. Ну и когда первые орудия достигли подготовленных позиций, тронулся и наш тягач, увлекая за собой невероятный по этим временам вес. Следом, спорым шагом, двигалась колонна из почти сотни пушкарей.
Вообще-то мы слегка схалтурили, исключительно для драматизму: дело в том, что от леска до места перед царской трибуной, где было наше место, был небольшой уклон. А при взгляде со склона холма и из царской ложи создавалось впечатление, что дорога ведёт на подъём. Хотя, с другой стороны мы и не жульничали: никто же не утверждал, что мы не будем делать себе поблажки, да и вообще в рекламе как и на войне любой ход допустим, если конечно за него не поколотят.
Полтора километра, что мы преодолевали до холма, зрители сопровождали всё возрастающим гулом, тишина царила только в царской ложе. Иван Васильевич демонстрировал индейскую невозмутимость и умеренный интерес, а допущенные в ложу вельможи не смели повышать голос, и только шептались. Рядом с царём я увидел двух роскошно одетых мужчин в чалмах разного фасона. Послы с Востока или с Юга? В любом случае показ техники явно рассчитан именно на них.
Скорее всего, всё-таки с Юга. Если подумать, то Сибирское ханство с некоторых пор наш вассал, теперь не особо нужно перед ним щёки надувать. Хива, Бухара, Самарканд, Коканд или Кабул нам пока не особо интересны, а вот Тегеран и Стамбул это серьёзно.
Тем временем мы достигли нашего места как раз напротив царской ложи. Натренированные пушкари, словно муравьи облепили прицепы, а машинист тягача с помощниками начали прилаживать к тягачу А-образную стрелу спереди и площадку, поднимаемую при помощи тросов, сзади. Управились очень быстро: минут за двадцать, как бы не меньше. Отец Савл, о котором я докладывал Ивану Васильевичу, находился рядом со мной в кабине тягача. Ему даже специальную табуреточку поставили, поскольку от кресла он отказался. Блестящими глазами старый пушкарь жадно наблюдал за действиями молодых пушкарей, и иногда, даже сжимал кулаки и напрягался, как бы помогая ворочать неподъёмные тяжести.
