– А господин Федорченко… – начала было запальчиво Маркизова, подбочась, но Кукушечкин снова перебил ее:
– Советую не козырять тут мне этим господином. Не то я поищу вам замену и на все прочие роли!
Боярская сделала еще один шаг вперед, и тогда Маркизова смирилась:
– Хорошо! Я готова одеться почти как нищенка, только бы не испортить
Кукушечкин снисходительно кивнул и величественно удалился.
Боярская отступила, ломая от злости пальцы и оглядываясь с такой ненавистью, как будто все присутствующие были виновны в том, что ей не досталась желанная роль.
Ася, впрочем, не слышала почти ни слова из этой перепалки. Она думала о другом…
– Аня, что с тобой? – внезапно проник в сознание голос Хромонога, и Ася наконец выплыла из глубины страшных воспоминаний и уставилась на его встревоженное лицо.
– Что с ней? – взвизгнула госпожа Боярская, радуясь возможности устроить скандал. – Да небось и она беременная, как Манька была. Помните, как та постоянно в обмороки брякалась? Щас и эта брякнется.
Ася схватилась за сердце. Однако не навет Боярской заставил ее задохнуться, а ужасная догадка!
Вот куда, значит, свез роскошные наряды своей бабки Никита, этот самый любитель актерок, особенно одной из них! К ней, к Манефе Сергевне, носившей здесь имя Марго, и свез. А потом, когда забрал ее из театра, все эти роскошные платья оставил.
Что ему платья старые? Для него и жизни человеческие не имели никакой ценности, до такой степени околдовала его Марфа, Маня, Манефа Сергевна…
Тем временем Боярская продолжала:
– Манька почему ушла? Потому что забрюхатела и подалась к своему любовнику. Ей с тех пор платья не нужны стали. А к слову сказать, какая она, к лешему, Марго? Она Манька, самая настоящая Манька! А себя Марго называла, уродина коротконогая!
– Она была очаровательна, – мечтательно вздохнул Поль. – Я играл с ней недолго – сначала в Публичном театре, потом здесь – но с первого взгляда понял, что она могла бы стать великой актрисой. Помню, в «Макбете» она играла одну из ведьм, это была крошечная роль, но мурашки бежали по спине, когда Марго в первом акте мрачно восклицала:
– У нее был редкостный талант перевоплощения, – продолжал Поль. – При своем невеликом росточке могла казаться высокой, даже величавой, при своем тяжеловесном сложении была грациозна, словно фея, при своем не слишком привлекательном, неправильном личике затмила бы Елену Троянскую. Удивительный талант! А что до имени, ну согласитесь, госпожа Боярская, пишись вы в афишах как Болванова, то есть вашей истинной фамилией, вряд ли такая афиша привлекла бы благосклонность зрителей. Вот и Манефа наша Сергевна, Манечка, изменила имя и назвалась Маргаритой – Марго. К счастью, у нее была великолепная фамилия: Адельфинская. Хотя, положа руку на сердце, я не уверен, что и это не псевдоним.
– Псевдоним, – немеющими губами еле выговорила Ася. – Ее настоящая фамилия Филипопина.
– Как? Как? – закаркала Боярская, но ни слов ее, ни хохота, который грянул на сцене, Ася почти не слышала: покачнулась и, наверное, свалилась бы с табурета, кабы Хромоног не подхватил ее.
– Христом Богом клянусь, я и подумать не мог, что это она! Ну вот разрази меня гром! Я ж в труппу был отправлен года два назад, не больше, а Марго три года тому как театр бросила!
Голос Хромонога дрожал от волнения. Право, если бы вокруг не было столько народу, он, конечно, бросился бы на колени и принялся умолять Асю о прощении.
– Леха, ну сколько можно об одном и том же говорить! – устало шепнула та. – Я же тебя ни в чем не виню.
– Я себя виню! – чуть ли не застонал Хромоног. – Я ведь сам тебя в осиное гнездо приволок! Хотел спрятать получше, а вышло-то совсем неладно, еще опасней вышло!
– Ну хватит уже! – одернула его Ася. – Не думаешь же ты, что Марго вернется в театр? Смешно даже говорить об этом. У нее сейчас все хорошо в Широкополье.
– Чего ж хорошего, если ты сбежала и бумаги денежные с собой унесла?! Да она небось землю рыть будет. Кто знает, вдруг и сюда ее занесет сила нечистая? Надо тебя в другом месте спрятать.
– Например? – начала сердиться Ася. – Ну где меня можно спрятать? В том заброшенном шкафу, где Маркизова платья Маргошкины нашла?
– Не знаю. Надо подумать и решить!
– Я уже подумала, – кивнула Ася. – Ты прав. Отсюда придется уходить. Завтра премьера, а вот после нее придется. Но с пустыми руками скрыться мне невозможно. Надо пытаться все-таки в банк попасть. Уже август к исходу идет, а деньги получить можно только до 20 сентября. Завтра найму извозчика, доберусь до Ярмарки. Если увижу кого-то из широкопольских поблизости, значит, туда ходу пока нет. Придется что-то другое придумывать… к ростовщикам, что ли, идти.
