– Чего время тянешь? – холодно спросила вдова. – Будешь сидеть – не дождется тебя раненый. Ну, ежели то, что он хотел тебе сказать, вовсе неважное, тогда чего ж тебе ходить, в самом-то деле?
Эти слова все решили.
– Важное, – вздохнула Ася. – Ну ладно, пошли.
Надо идти. Поль умирает, зовет ее. Может быть, Леха встретится по пути?
Раздался взрыв хохота. Ася рассеянно оглянулась. Крюков продолжал развлекать труппу байками про сапожников.
Значит, Асиного ухода никто не заметит. Это хорошо.
Дойдя до Грузинского переулка, вдова повернула направо, на Ошарскую.
– А почему сюда? – удивилась Ася. – Если прямо по Алексеевской пойдем, как раз выйдем на Благовещенскую площадь, а там и до улицы Жуковского два шага.
– Переулочками короче выйдет, – буркнула вдова. – Я тут неподалеку живу, каждый из них знаю.
Ася кивнула было, но еще больше удивилась, когда на Ошарской они свернули к площади того же наименования.
– Но мы совсем не туда идем! – воскликнула Ася.
– Туда, туда, не сомневайся, – схватила ее за руку вдова.
– Чего, Перфильевна, новую жиличку нашла, да боишься, что сбежит? – раздался откуда-то веселый женский голос, и вдова отмахнулась:
– Отвяжись, Лизавета, не до тебя! – И еще крепче стиснула Асину руку: – Да пошли, девка, чего стала?
– Перфильевна… – едва слышно прошептала Ася.
Мелькнуло воспоминание: вот они с Лехой в поисках Поля пришли к его квартирной хозяйке, а та рассказывает: Пашенька-де по ночам бегал к тому дому, где Мавра снимала жилье у некоей Вассы Перфильевны, которая ее вынянчила и крепко любила до сих пор…
Перфильевна!
Ася резко отдернула руку, повернулась и бросилась было бежать, однако, перескочив оградку ближнего палисадника, наперерез бросился Тарас. Толкнул Асю так, что она упала, выхватил из ее рук корзинку, вытряс оттуда платье и сверток с бумагами, сверток поймал на лету, сунул его за пазуху, отшвырнул корзинку и протянул было ручищи, чтобы схватить девушку, однако она каким-то чудом увернулась и от Тараса, и от вдовы, вскочила и кинулась бежать так, как никогда не бегала.
– Ой, держи, лови! – закудахтала вдова, а кучер молча понесся вслед за Асей. Она слышала, как тяжело бухают его сапоги, и понимала, что через миг убийца поймает ее, стиснет своими ухватистыми руками, которые виделись в кошмарных снах…
И он в самом деле настиг, схватил, стиснул, да так, что у Аси потемнело в глаза, однако в следующее мгновение неведомая сила вырвала ее из рук Тараса. Едва не падая, Ася крутнулась на месте, ударившись о какого-то человека; все поплыло перед глазами… «Наверное, это Леха был», – подумала девушка, но, тряхнув головой и остановив вращение мира, она увидела Леху, который дрался с кучером. Дрались они с другой стороны, вдобавок несколько поодаль, то есть удариться о Хромонога Ася никак не могла, однако сейчас на улице никого, кроме нее, Тараса и Лехи, не было.
Она растерянно оглядывалась, как вдруг кто-то окликнул:
– Ася! Асенька!
Голос был тихим, едва слышным, но почему-то вонзился в самое сердце.
Снова огляделась – никого.
Почудилось!
Повернулась к дерущимся. Хромоног занес было свой здоровущий кулак над головой Тараса, но тот с невероятным проворством увернулся и ринулся наутек, истошно вопя:
– Караул! Грабят!
Совсем близко раздались свистки. Квартальный, против обыкновения, оказался поблизости. А ведь когда надо, стражников не дозовешься, это в Нижграде всем известно!
Леха схватил Асю за руку:
– Бежим, бежим!
Понеслись не чуя ног, не помня себя, задыхаясь, даже не оглядываясь, чтобы времени не тратить. Наконец приостановились, сообразив, что свистков больше не слышно.
– Отстали от нас, похоже! – радостно выкрикнул Леха.
– Наверное, – выдохнула Ася и спросила: – А ты один был?
Леха с забавной суетливостью оглядел и ощупал себя:
– Да вроде так. А что, у тебя в глазах двоится? Ну, с перепугу и не такое случается!
– Да ну тебя, – отмахнулась Ася. – Просто почудилось… как раз когда ты с этим Тарасом дрался, почудилось, будто меня кто-то окликнул, по имени позвал, и голос такой знакомый, только не поняла чей.
– Не поняла? – вприщур глянул на нее Леха. – Голос не узнала? Ну-ну… Видать, и впрямь почудилось тебе.
– Конечно, – согласилась Ася.
И соврала. Узнала она голос! Но Лехе признаваться в этом не собиралась.
– Ты скажи лучше, что делала на Ошаре, когда я велел сидеть в театре и ждать меня?! – испытующе вгляделся в ее лицо Леха.
Ася быстро пересказала происшедшие события: появилась-де какая-то «сердобольная вдова», сообщила, что Поль в больнице на улице Жуковского лежит при последнем издыхании и хочет что-то рассказать Асе о Марго.
– Ну разве можно отказаться навестить его? Конечно, я пошла с этой вдовицей. А потом ее кто-то окликнул: «Перфильевна!» – и я вспомнила ту хозяйку, у которой Мавра, то есть Марго, жилье снимала. Поняла, что сейчас в западню попаду, бросилась бежать, а тут из-за забора Тарас выскочил. Он чуть не утащил меня с собой, но самое страшное, Леха…
– Что?
– Мои бумаги, все бумаги, мои и Федора Ивановича, он украл!
При этих словах у Аси так и хлынули слезы.
