Леха сразу вспомнил из «Бури»: «Вас лучше нет среди моих друзей, представить никого подобного не в силах!» Однако не позволил себе рассиропиться, а криво усмехнулся:
– Ладно, угомонись. Нельзя тебе к чужому парню притуляться. Ты мужняя жена, так что давай-ка соблюдай себя в строгости, ясно?
– Ясно! – Ася погладила Леху по плечу и послушно пошла в его каморку, невольно улыбаясь.
«Ты мужняя жена…» Ася-то твердо знала, что она не жена, а вдова, но все же чуточку легче стало при этих словах.
А Хромоног стоял перед топчаном, на котором она недавно лежала, и вспоминал все того же Шекспира: «Вовсю судьба хохочет, твердо зная, что если любим мы, то нас, увы, не любят! Доля наша злая…»
Ася осторожно, чтобы не брякнуть, опустила щеколду, улеглась на Лехин топчан, показавшийся особенно жестким. Снова помолилась Господу, пеняя себе за то, что частенько забывала это сделать – вот и дозабывалась. Известное дело, к Богу обращаются, лишь когда от него хотят чего-то, а в суете мирской как бы и не до него, само собой, дескать, все сладится!
По привычке прижала к себе сверток с бумагами, с браслетом Ульяна. Вдруг вспомнила, как тунгус крутил над ее головой свой шаманский браслет, приговаривая: «Мудан дэ Буга Санарин» – и что-то там еще…
Ася думала, заснуть будет трудно, однако в сон провалилась, словно в полынью ухнула, и страх ее уже не мучил, и даже голод отступил, но под утро приснилось… такое приснилось ей под утро, что она вскинулась и села, ошеломленно озираясь и чувствуя, как щеки пылают от стыда, а губы горят, горят, словно бы наяву, а не во сне, впервые в жизни целовалась она – взахлеб, самозабвенно, едва не плача от счастья, дрожа от любви! – да, словно наяву, а не во сне целовалась она с венчанным супругом своим, Федором Ивановичем Даниловым!
Вспомнилось, как много лет назад Никита, не то любя, не то ненавидя, клюнул ее в губы. Как же мало это, испытанное в действительности, напоминало то, что Ася испытала во сне! Так же, как полудетская любовь к Никите мало напоминала ее непоколебимую верность памяти Федора Ивановича. Так же, как мечты о Никите мало напоминали о ее мечтах о…
Ну да, зачем скрывать: она мечтала о Федоре Ивановиче, о встрече с ним, о том, что могло бы сбыться между ними – мужем и женой.
Ася прилегла, пытаясь заново уснуть, но не смогла: слишком уж навязчивы были размышления о том, каково бы оказалось это целованье, случись оно наяву? Таково же сладостно и умопомрачительно?..
Беда лишь, что Ася понимала: этого ей уже никогда не узнать.
Ну, поутру она, разумеется, воззвала к своей совести. Лика, бедная, убита, а тут такие сны бесстыжие снятся?! Однако успокоить растревоженную плоть удалось не сразу. Пришлось облиться холодной водой, что стояла в бадейке в углу Лехиной каморы, переодеться в чистую сорочку и сарафан, однако под них, стыдясь и поругивая себя, Ася все же надела чудное, прекрасное, восхитительное белье, которое надевала вчера под черное платье. Во искупление греха помолилась с должным прилежанием, собрала в корзинку свои самые большие драгоценности: сверток с документами, черное платье, косынку да чулки (их надевать не стала, решила поберечь). Набросила на плечи платок – знобило с недосыпу-недоеду – и, услышав Лехин осторожный стук, вышла.
Народу в поварне уже собралось немало: сидели за столами злые, угрюмые, обсуждая, что делать с оброком. Как раз припало время его платить. Придется просить у госпожи Шикаморы отсрочки: одним вечерним спектаклем не отделаешься, ведь Филька украл и все их невыплаченное жалованье. Это самое малое неделю работать надо, чтобы оброк заново собрать, а жить все это время на что?!
Стали просить Леху съездить в деревню, в ножки хозяйке пасть, да он отказался:
– Чего попусту туда-сюда мотаться? Вот насобираем на оброк, тогда со всех наших в городе соберу и поеду в деревню, тогда в ножки барыне и паду.
Ася понимала, что Леха не хочет сейчас уезжать не только из-за того, что за нее беспокоится. У него главная роль в водевиле, который вчера назвали чуть ли не самым успешным из всех, которые только ставили в «киятре». Ну как Асе было решиться и попросить отвезти ее в Хворостинино?!
Все же заикнулась, объяснив, что там, может быть, отыщутся забытые ею деньги, однако Леха огорченно отказал.
– Я бы сама съездила в дилижансе, лишь бы на проезд раздобыть… – вздохнула Ася.
Леха призадумался было, потом сказал:
– Я сейчас сбегаю живой ногой к одну знакомцу моему, с ним посове… то есть тьфу, попробую денег у него одолжить. А ты сиди в зале несходно. Я тебе сейчас принесу бумаги, да перо с чернильницей, да пьесу будущую, для которой роли надо переписать. Работай, покуда я не вернусь, а там посмотрим.
Когда из поварни пришли в театр, там уже собрались некоторые из городских актеров. Кукушечкина не было, из-за чего немедленно началась паника: куда пропал? Неужто удар по голове оказался столь силен, что антрепренер всерьез занедужил? Боярская, алчно прищурив глаза, предположила, что Кукушечкин был в сговоре с Филькой и они сбежали вместе, прихватив все денежки.
