— Отлично. Мартин, идем со мной. Я посмотрю твои снимки, но сначала мне нужно кое-что показать тебе.
— Но мама запретила мне выходить из дома! — сказал мальчик.
— И сейчас запрещаю.
Луиза была здесь. Видимо, нам не избежать боя. Столкновение на самом защищенном участке ее территории это минус. А вот столкновение на глазах у Мартина — это определенно плюс. Как ей удастся потом объяснить ему всё, что он увидит? Если я сотру ее прямо сейчас, на глазах у сына, пусть это даже ее не убьет, но скрывать от Мартина правду будет уже невозможно.
— О, бессмертная хранительница фальшивого мира снова с нами! — сказал я. — Ну что же, госпожа Вернер, вы готовы рассказать Мартину правду о том, где мы находимся? Или вы собираетесь держать его в тюрьме до самой смерти? Я, конечно, имею в виду вашу смерть, а не его.
— Немедленно покиньте мой дом!
Сколько гнева в ее голосе! Но от меня было не скрыть того, как она побледнела. Мартин смотрел то на нее, то на меня, пытаясь осмыслить происходящее. Потом он перевел взгляд на упавшие на пол снимки. Бесшумно они поднялись в воздух, закружились вокруг мальчика и собрались в аккуратную папку в его руках.
— Ты умеешь… — сказал я.
— Да, — ответил Мартин. — С раннего детства.
Луиза Вернер дрожала. Я понимал, что она с трудом сдерживает себя, чтобы не разрыдаться.
— Мне всегда был интересен космос, — продолжил мальчик. — Я верил, что когда я вырасту, я покину этот мир и улечу туда, к настоящим звездам и планетам. Они есть где-то там, далеко. Я вижу их, но не могу на них повлиять, а это значит, что они настоящие! Вы ищете выход, господин Вильфрид? Он там, среди звезд!
— Отсюда нет выхода, сынок, — прошептала Луиза.
— Есть! — возразил я. — Госпожа Вернер, прекратите сопротивление. Я должен закончить начатое, и я не хочу тратить свои силы на борьбу с вами. Они мне еще понадобятся для более страшного противника.
— Утопия для меня — всё, — едва слышно сказала она.
— Ваш сын для вас всё. Он — ваша настоящая жизнь. А Утопия — просто ваша красивая фантазия. И между реальной жизнью и фантазией никто, кроме вас, не может сделать выбор. Если вы поможете мне победить нейронет, вы с вашим сыном сможете жить в реальном мире, о котором он мечтает.
Луиза плакала, а Мартин обнимал ее. Я не стал торопить ее, у меня не было никаких сомнений, что теперь она будет на моей стороне. Я взял у Мартина из рук пачку его снимков. Я не силен в астрономии, к тому же, не мог быть уверен, что все эти космические объекты были настоящими. Знал ли Мартин, что то из этого было фантазией его матери, а что — реальными звездами и планетами? Он был уверен, что видит и настоящие звезды. Я встал на колени рядом с мальчиком и тихо прошептал:
— Мартин, подскажи мне, на каком из этих снимков те самые звезды, которые ты назвал настоящими?
— На последнем.
Я достал из пачки последний снимок. На фоне черной пустоты космоса сквозь причудливую голубую туманность светили яркие звезды. Я видел эту картину, и уже не один раз.
Граффити на стене кирпичного дома в подворотне.
Полотно в галерее Даниэля Аллена.
Кусочек звездного неба Эскапады.
Покрытая пылью картина в хранилище личных вещей пациентов психиатрической больницы.
Субреальность неизвестного творца, повторившего целую вселенную в Улье Разнообразия.
Это была та самая картина Энн, которую я встречал во всех субреальностях, в которых оказывался. Везде этот образ встречался в той или иной форме, словно какой-то фирменный знак, и я был уже почти уверен, что это я сам, впечатленный этой картиной в том темном переулке, создаю этот образ везде, где появляюсь. А теперь Мартин сказал, что этот снимок — настоящий, и почему-то я не испытываю никаких сомнений в том, что он прав. Что это может означать?
Может, сам автор картины ответит на мой вопрос?
Я повернулся к Энн. Робот внимательно смотрел на меня своими глазами-камерами, словно снимал меня на видео. Что-то с ней было не так. Нет, это был тот же самый робот, ANN-5, не изменилась ни его расцветка, ни размер, ни рисунок трещин на старой краске, покрывавшей корпус. Но все же что-то здесь было не так.
«Мартин Вернер. Статус: активен»
«Луиза Вернер. Статус: активна».
Две зеленые надписи с именами светились над своими хозяевами, послушно появляясь и исчезая по моей воле. Две, а не три. Над Энн не было надписи.
Я не успел открыть рта, как робот исчез.
