– Трое умерли ночью, еще четверо из наших забрали с собой шиллукских потаскух и пащенков и дали деру. Сомневаюсь, что они далеко уйдут, прежде чем басмара найдут их. Итого остается шестнадцать, включая Наконто, Имбали и ее соплеменницу Аоку.
– В нашем распоряжении пятнадцать лошадей, достаточно сильных, чтобы нести человека и груз, – сказал Таита.
– Следует нам отражать новую атаку басмара или поджечь внешний частокол и попробовать прорваться верхами под прикрытием дыма?
Таите не потребовалось долго размышлять для ответа на этот вопрос.
– Оставаясь здесь, мы только оттягиваем неизбежное, – промолвил он. – Мы воспользуемся тем, что у нас есть лошади, и попытаем счастья в бегстве. Извести людей о наших намерениях.
Мерен прошел по парапету, передавая приказ, и вскоре вернулся.
– Все знают, чего от них требуется, маг. Горшки с огнем наготове. Кости в кубке, ждут броска.
Таита молча наблюдал за вражескими полками. Те снова затянули боевой гимн и застучали по щитам, раздался топот сотен босых ног.
– Они идут, – сказал Мерен тихо.
– Поджигайте частокол, – распорядился Таита.
Люди, стоящие у куч хвороста, высыпали в них тлеющие угли из горшков и стали раздувать огонь циновками. Хворост мгновенно занялся.
– Назад! – взревел Мерен, и защитники спрыгнули с горящего парапета. Кто-то бежал, другие ковыляли или хромали, опираясь на товарища.
Глядя на это отступление, Таита вдруг почувствовал себя очень усталым, слабым и старым. Неужели все кончится здесь, в этом далеком, диком уголке земли? Неужели все их старания, перенесенные тяготы и потери пропадут втуне? Мерен наблюдал за ним. Маг расправил плечи и распрямился во весь рост. Он не вправе давать себе слабину: его долг – показывать пример Мерену и его людям, а тем более Фенн.
– Пора уходить, – проговорил негромко Мерен и, взяв старика под руку, помог ему спуститься по лестнице.
Ко времени, когда они добрались до коновязи, весь периметр внешнего палисада превратился в стену ревущего огня. Люди пятились от обжигающего жара. Воины вывели лошадей. Мерен прошел вдоль строя, проверяя коней. Разумеется, Фенн поскачет на Вихре, с Имбали у стремени для охраны. Таита поедет на Дымке, за его стремя будет держаться Наконто. Мерен сядет на своего гнедого, Аока прикроет его со слепой стороны. Все остальные конники воспользуются собственными конями. Поскольку мулов не осталось, еду и пожитки погрузили на двух запасных лошадей, которых вели в поводу Хилто и Шабакон. Под прикрытием горящего частокола отряд построился, обратившись в сторону внешних ворот. Воздев золотой амулет Лостры, Таита наложил на всех всадников заклятие сокрытия, спрятав от глаз врага. Он отдавал себе отчет, как сложно замаскировать такое множество людей и животных, но полагал, что суеверные басмара охотно поверят в сплетенные им чары. Туземцы не предпринимали попыток прорваться через горящий палисад. Очевидно, они пребывали в уверенности, что их жертвы оказались в надежном капкане и остается только прикончить их. Из-за стены огня доносились пение и крики дикарей. Таита дождался момента, когда ворота прогорели и с грохотом упали на землю.
– Пора! – скомандовал он.
Габари и Шабакон галопом нырнули в дым, набросили на упавшие ворота петли и, пока огонь не добрался до веревок, оттащили их в сторону. Освободив путь, оба командира вернулись к отряду.
– Держаться вместе – чем теснее, тем лучше – и следовать за мной, – велел маг.
Он знал: стоит им пересечь стену и оказаться на открытом пространстве, как заклятие сокрытия начнет рассеиваться. Рама ворот пылала, и миновать ее требовалось быстро, чтобы не изжариться заживо.
– Галопом, вперед! – Таита отдал приказ тихо, но использовал голос силы, поэтому слова дошли до каждого человека в строю.
Отряд устремился к пылающим воротам. Жар стеной преграждал путь, и некоторые лошади заупрямились, но седоки понукали их как могли, заставляя превозмочь страх огня, опаляющего шкуру и гриву.
Пламя жгло людям лица и глаза, но наконец, сохраняя плотный строй, всадники вырвались на свободу.
Басмара скакали и завывали вокруг. Хотя иные поворачивали головы в сторону беглецов, их взгляды скользили сквозь них, после чего устремлялись к верху горящего частокола. Заклятие Таиты продолжало действовать.
– Спокойно, потихоньку, – призывал Таита. – Держитесь теснее друг к другу, не совершайте резких движений.
Он продолжал сжимать амулет Лостры в поднятой руке. Фенн последовала его примеру и воздела собственный талисман, губы ее шептали слова, которым научил ее наставник. Она помогала Таите, укрепляя заклятие.
Отряд пробирался через открытое пространство и уже почти вырвался на свободу. До опушки леса оставалось не более двухсот шагов, а туземцы все еще не подозревали, что пташки упорхнули.
Вдруг спины Таиты коснулось холодное дуновение. Фенн рядом с ним выпустила из руки повисший на цепочке талисман.
– Он обжег меня! – воскликнула девочка, глядя на красные отметины на пальцах, после чего повернулась к Таите. – Что-то разрушило наше заклятие.
