Таита еще немного расширил канал раны. При всей быстроте его движения были рассчитанными и точными – ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы обнаружить концы зазубрин. Мышечная плоть Фенн обжимала их. Свободной рукой маг взял ложки, поместил их поверх обрубка копья и завел в рану, по одной с каждой стороны наконечника. Он направлял их поверх краев кремня, чтобы при удалении острия вместе с ними не вырывались куски мяса.
– Ты убиваешь меня! – взвизгнула Фенн.
Мерен и Имбали прикладывали всю свою силу, но с трудом могли удерживать извивающуюся и вырывающуюся девочку.
Дважды Таите удавалось перекрыть ложками зазубрины, и всякий раз она смещала их. При следующей попытке он почувствовал, что ложки заняли нужное положение. Заключив зазубрины в полированный металл, он одним движением потянул ложки на себя. Раздался чавкающий звук – это окровавленные края раны сопротивлялись его усилиям. Кончиками пальцев, погруженных в плоть Фенн, маг ощущал ровную пульсацию артерии. Она словно эхом отдавалась у него в душе. Таита сосредоточился на том, как провести ложки мимо сосуда. Если хотя бы крошечный зубчик кремня высунется из своей металлической оболочки, он может задеть артерию и порвать ее.
Маг постепенно наращивал усилие и в один момент почувствовал, что устье раны начинает поддаваться. А потом как-то сразу окровавленные серебряные ложки вместе с кремневым наконечником копья вышли наружу. Таита быстро вытащил пальцы из раны и прижал друг к другу ее истерзанные края. Свободной рукой он схватил толстую льняную подушечку, поданную Мереном, и прижал к ране, чтобы остановить кровотечение. Голова Фенн откинулась назад, крики перешли в тихие стоны, руки и ноги обмякли, а выгнутая дугой спина расслабилась.
– Твое мастерство не перестает меня удивлять, – прошептал Мерен. – Каждый раз я смотрю на твою работу как завороженный. Ты величайший хирург из всех, когда-либо живших на земле.
– Обсудим это позже, – отмахнулся Таита. – А пока помоги мне зашить рану.
Когда Таита накладывал последний шов из лошадиного волоса, со стороны северной сторожевой башни послышался крик. Завязывая стягивающий рану узел, он даже не поднял глаз на Мерена.
– Басмара пожаловали, надо полагать, – сказал маг. – Возвращайся к своим обязанностям. Имбали можешь забрать с собой. Спасибо за помощь, добрый Мерен. Если рана не загноится, это дитя тебя тоже поблагодарит.
Забинтовав ногу Фенн, Таита подошел к двери хижины и позвал Лалу, самую смышленую и ответственную из шиллукских жен. Та явилась, держа на бедре голого младенца. Лала и Фенн тесно сдружились, проводили вместе много времени, беседуя и играя с малышом. При виде бледной Фенн и крови Лала разразилась горестными причитаниями. Таите потребовалось некоторое время, чтобы успокоить ее и ввести в курс обязанностей. После этого он оставил на ее попечение Фенн, спящую под действием красного шепена.
Вскарабкавшись по наскоро сделанной лестнице, Таита присоединился к Мерену на северной стене палисада. Мерен хмуро кивнул и без лишних слов указал на долину. Басмара наступали тремя отдельными отрядами и двигались ровной рысцой. Их головные уборы кивали и развевались на ветру, а колонны выползали из леса, извиваясь, как исполинские черные змеи. Туземцы снова пели, и от их басовитого рефрена у защитников стыла кровь в жилах, а по коже бежали мурашки.
Таита оглядел парапет. Здесь были сосредоточены все боеспособные силы египтян, и его опечалил факт, насколько они ничтожны.
– У нас тридцать два бойца, – вполголоса произнес он. – А их по меньшей мере шесть сотен.
– Выходит, силы примерно равные, маг, и нас, готов побиться об заклад, ждет славная забава, – заявил Мерен.
Таита покачал головой, изображая шутливое недоверие при виде такого хладнокровия перед лицом готовой разразиться бури.
Наконто стоял рядом с Имбали и ее воительницами у дальнего края парапета. Таита подошел к ним. Как обычно, благородное лицо Имбали хранило характерное для нильской расы спокойное и отстраненное выражение.
– Ты знаешь этих людей, Имбали, – обратился к ней маг. – Они нападут?
– Сначала посчитают, сколько нас, и подвергнут проверке нашу решимость, – без раздумий ответила женщина.
– Каким образом они это сделают?
– Ринутся прямо на стену, заставив нас показаться.
– Попробуют ли они подпалить частокол?
– Нет, шаман. Это ведь их родной город. Тут похоронены их предки, поэтому басмара не станут жечь их могилы.
Таита вернулся к Мерену.
– Пора расставлять вдоль парапета кукол, – сказал он.
Мерен отдал приказ шиллукским женам.
Те уже разложили манекены под стеной, а теперь рассеялись вдоль частокола, поднимая ложные головы так, чтобы басмара видели их.
– Одним махом мы почти удвоили численность нашего гарнизона, – заметил Таита. – Это заставит басмара отнестись к нам с несколько бо́льшим уважением.
Они наблюдали, как строй копейщиков разворачивается на грунте, усеянном пеплом сожженных хижин. Басмара сформировали три отдельные колонны, во главе каждой из которых стоял ее командир.
