– Обучены они скверно, строй неровный и смешанный. – В голосе Мерена слышалось презрение. – Толпа, а не войско.
– Толпа, зато огромная, а наше войско очень невелико, – заметил Таита. – Давай-ка будем бахвалиться после того, как одержим победу.
Туземцы прекратили петь, и над полем боя повисла гнетущая тишина.
От рядов басмара отделилась одинокая фигура и прошла половину пути, отделявшую их от частокола. На человеке красовался высокий плюмаж из перьев розового фламинго. Он постоял перед фронтом своих солдат, давая им восхититься его воинственной наружностью, потом обратился к ним, издавая пронзительные вопли и подкрепляя каждый свой призыв высоким прыжком и ударом копья по боевому щиту.
– Что он говорит? – спросил озадаченный Мерен.
– Могу лишь предположить, что это нечто весьма для нас нелицеприятное, – с улыбкой ответил Таита.
– Подбодрю-ка я его стрелой.
– Он находится на семьдесят шагов дальше прицельного выстрела из лука, – остановил его маг. – А попусту растрачивать стрелы нам ни к чему.
Они смотрели, как Басма, верховный вождь басмара, гордо возвращается к ожидающим приказа воинам. На этот раз он занял командную позицию за строем войска.
Снова повисла пауза. Все замерло, даже ветер перестал дуть. Ощущалось гнетущее напряжение, как затишье перед тропической бурей. Потом вождь Басма выкрикнул: «Хау! Хау!» – и его полки двинулись вперед.
– Спокойно! – предупредил Мерен своих. – Пусть подойдут поближе. Берегите стрелы!
Плотные ряды басмара миновали дальние отметки и затянули свой боевой гимн. Копья грохотали о щиты. На каждый пятый шаг туземцы в унисон притопывали босой ногой. Браслеты на лодыжках трещали, земля вздрагивала. Растолченный в мелкую пыль пепел поднялся в воздух, поэтому казалось, будто они идут по пояс в воде.
Вот они подошли к отметкам в сто шагов. Теперь они пели и молотили по щитам как остервенелые.
– Спокойно! – вскричал Мерен голосом, перекрывшим гам. – Не стрелять!
Первая шеренга врага достигла отметки в пятьдесят шагов. Египтяне могли разглядеть каждую подробность устрашающей раскраски на лицах басмара. Предводители полков пересекли рубеж отметок и находились теперь так близко, что лучники на парапете смотрели на них сверху вниз.
– Накладывай и целься! – взревел Мерен.
Луки поднялись, потом изогнулись аркой, когда стрелки натянули тетивы. Прищурив глаз, лучники смотрели вдоль древка: брали прицел. Мерен знал, что не стоит надолго задерживать их в таком положении, так как руки начнут дрожать. Следующая команда последовала буквально через вдох после предыдущей. Именно в этот миг плотные ряды дошли до отметки в тридцать шагов.
– Давай! – крикнул военачальник, и лучники как один спустили тетиву.
С такого расстояния ни одна стрела не пропала даром. Они тихо летели плотным облаком. Показателем выучки стал факт, что не нашлось двух лучников, стрелявших в одного и того же воина басмара. Первая шеренга нападающих полегла, как если бы провалилась в вырытую в земле яму.
– Стрелять по готовности! – распорядился Мерен.
С отработанной сноровкой его лучники наложили вторую стрелу. Одним движением они вскинули луки, натянули их и спустили тетиву, причем создавалось впечатление, будто они делают это без усилия и без спешки. Полегла следующая шеренга басмара, а мгновение спустя и третья. Последующие ряды спотыкались о растущий вал из трупов.
– Стрелы сюда! – прокатился крик вдоль парапета, и шиллучки поспешили на зов, сгибаясь под связками стрел на плечах.
Басмара продолжали напирать, и лучники били по ним до тех пор, пока дикари не достигли подножия палисада и, ухватившись за бревна, не полезли по ним. Некоторым удалось добраться до верха, но Наконто, Имбали и ее воительницы ждали их. Боевые секиры поднимались и опускались, как если бы кололи поленья для костра. Наконто с яростным криком орудовал копьем.
Наконец пронзительный вой вырезанных из слоновой кости свистков положил бойне конец. Полки туземцев отступили через усеянное пеплом поле к месту, где их ждал Басма, чтобы сформировать из уцелевших новый строй.
Мерен прошелся вдоль парапета.
– Кто-нибудь ранен? Нет? Хорошо. Когда пойдете подбирать стрелы, берегитесь тех, кто притворяется убитым. У этих демонов это любимый трюк.
Защитники открыли ворота и хлынули собирать стрелы. Зазубрины у многих засели глубоко в телах, и их приходилось вырубать при помощи меча или секиры. Это была грязная работа, и вскоре воины оказались сплошь перемазаны кровью, как шайка мясников. Собрав стрелы, они прихватили заодно брошенные басмара копья, после чего вернулись в крепость и заперли ворота.
Женщины принесли бурдюки с водой и корзины с сушеной рыбой и лепешками из сорго. Пока воины ели, крики за стеной возобновились, и командиры закричали с парапета:
– По местам! К оружию!
