На лезвии любви полностью

– Мне кажется, артефакт истины слышит фальшь в вашем ответе, – не удержалась я от колкости. – Мне не хочется его разочаровывать.

Разговаривать так с первым советником короля? Отчего-то мне было совершенно не страшно. Может, у меня атрофировалось чувство самосохранения, но я пребывала в полной уверенности, что лорд Уилкинс ничегошеньки мне не сделает.

Лорд Уилкинс даже в лице не изменился. Теперь казалось, что иного ответа он от меня и не ждал. Разве что был несколько разочарован тем, что артефакт помешал его планам продавить меня.

– Давайте условимся. Те дела, что вы хотите обсудить с графиней Роунвесской, обсуждайте именно с ней. Я не в силах и не вправе давать ответы на любые вопросы, которые не связаны непосредственно со мной. С моими действиями и бездействием.

Произнесла я это почти по слогам и с торжеством осмотрела кокон. Хм… А что, если?..

– Но, разумеется, если бы я знала о каких-то планах и если бы они и впрямь существовали, обязательно бы вам сказала.

Произнесла и внутренне сжалась. Ожидала, что кокон вновь станет алым, начнет рябить, но… ничего не произошло. Только в груди стало тепло, как будто… Да, точно! Кольцо! Каким-то невероятным образом оно позволяло мне нести любую ерунду. Артефакт принял бы ее за абсолютную истину.

– Надеюсь на это, – вежливо произнес лорд Уилкинс.

Но что-то в его тоне и взгляде подсказывало, что этот мужчина не поверил ни мне, ни артефакту.

– Когда мы сможем отсюда официально уйти? – тихо спросила я Ричарда, едва выбралась из этой моральной пыточной.

– Официально? Часа через полтора, думаю, – шепнул он в ответ. – Ты сама говорила, что с нами захочет побеседовать его величество.

– Что-то подсказывает, что сегодня ему будет не до нас.

– Эрналия, расскажешь, что произошло? О чем тебя спрашивал мой отец?

– А вот об этом рассказать не могу, – со вздохом ответила я. – И не по своей воле.

Ричард прищурился, но никак не прокомментировал. Позволил мне опереться на его локоть и проводил к балконам. Весь этот недолгий путь я ощущала на себе горячий и вместе с тем тяжелый взгляд. И точно догадывалась, кому он принадлежит.

Интересно, сопоставит ли Дарен тот факт, что моя память очень вовремя решила «поплыть», и эти внезапные допросы? Я вот не могу. И чувствую безграничное желание разобраться во всем «от и до».

Кольцо в рот, формула…

Это я повторяла про себя из раза в раз, боялась, что такая важная информация улетучится из головы, как мелкий песок, который ты изо всех сил пытаешься удержать в руках.

– Эрналия, мне не нравится, что происходит, – внезапно произнес Ричард, когда мы дошли до просторной застекленной террасы. – С того самого момента, как мы приехали в столицу, начала происходить какая-то… кхм… ерунда.

Я бросила на парня внимательный взгляд. Он и правда выглядел обеспокоенным. Прилизанная по последней столичной моде прическа распалась на волнистые пряди, между бровей залегла тонкая морщинка, губы Ричарда недовольно поджались.

И почему я начала испытывать чувство вины?

– Ричард, понятия не имею, что происходит, – произнесла так твердо, что сама поверила.

Впрочем, почему бы и не поверить? Я действительно не имею понятия.

– Вот вы где!

За спиной раздался голос, который заставил меня раздраженно дернуться. Я обернулась. Бабушка, собственной персоной. За ее спиной – молчаливая тень матушки и обеспокоенный отец.

– Эрналия, почему тебя позвали в эту комнату вместе с остальными? – Бабушка подошла почти вплотную. Каждое слово буквально цедила.

– Потому что я покидала зал, – просто ответила я.

– И зачем, позволь спросить? – со странным подозрением уточнила она.

– Мне об этом при всех надо сообщить? – Я начинала злиться.

– Леди Роунвесская, а что вообще происходит? – с милой улыбкой поинтересовался Ричард, притягивая меня к себе и разрывая мой контакт с бабушкой. – Я не успел перехватить отца…

Парень перешел на заговорщицкий шепот. Мне хотелось дернуть его за руку, как маленького, вразумить, дать понять, что бабушка так просто не расскажет, если действительно что-то знает, но… Но свершилось невероятное. Графиня Роунвесская ответила:

– В комнатах леди Вилонс обнаружили письма, выставляющие ее в роли предательницы короны, – со странным блеском в глазах сообщила бабушка. – Бал безнадежно испорчен.

И сказала это с таким воодушевлением, что я сразу же поняла: она не испытывает никакого огорчения по этому поводу. И это показалось мне странным. Нет, графиня Роунвесская никогда не отличалась мягким характером, но всегда держалась в стороне от всякого рода сплетен. Не поддерживала их, не распространяла, а иногда и открыто насмехалась над теми, кто это делал. То немногое, за что я действительно уважала бабушку. Теперь же…

Даже интересно, что сделала эта несчастная леди Вилонс и действительно ли она является предательницей? Я видела ее сегодня издали, она не вызывала раздражения. По крайней мере, в тех отрезках памяти, что свежи в моей голове. Так…

– Ставлю золотой, уже к утру ее отправят подальше от дворца.