— И еще Альбина мне сказала, — продолжал болтать Митя, — что сначала она сомневалась, но после матча сегодня абсолютно уверена. Мой папа — точно не Максим.
— Она-то откуда знает? — поперхнулся Денис.
— Потому что во мне — очень крутые теннисные гены, — важно ответил мальчик. — Даже более крутые, чем у нее самой.
— Ой, Митя, не надо все на генетику списывать. Она хоть и наука, но слишком непредсказуемая. Возьми хоть Ломоносова, — отмахнулась Татьяна. — Скажи лучше: как у тебя на завтра настрой?
— Надеюсь, что порвем — сеянных-то всех выбили раньше. Хотя Альбина пугает, что всякое может быть.
— Правильно пугает. Но я могу тебе открыть психологический секрет. Знаешь, почему многие не добиваются успеха? Потому что в глубине души считают: они его недостойны. И думают, что в глазах всех прочих — тоже на успех не имеют права. А ты, Митька, достоин.
— Почему? — спросил строго.
— Потому что ты понял, в чем главный секрет тенниса. Не в технике. Не в подготовке. Не даже в самом крутом тренере.
— А в чем тогда? — заинтересовался Митя.
— Нужно просто сделать на один удар больше. Любой ценой. И ты это умеешь.
Лиза всегда чувствовала, что брата она бесит. Впрямую не обижал, но и никаких посиделок, секретов, личных от него подарков на день рождения. И этот вечный взгляд его хмурый — чувствуешь себя мышкой, за кем кошка злобно наблюдает.
Лет в пять она не выдержала, спросила напрямую:
— Почему ты меня не любишь?
И Костик шарахнул:
— Потому что мама из-за тебя умерла!
— Как… из-за меня? — опешила девочка.
— Да вот так! Не хотела она второго ребенка, а отец ее заставил!
Лиза сразу вспомнила сказку про Белоснежку и закричала:
— Это неправда! Мама не при родах умерла! Я ее помню!
— Все равно именно ты из нее все соки высосала, — с ненавистью ответил брат. — Она мучилась несколько месяцев, пока ты совсем мелкая была. А потом все равно погибла.
Папа говорил Лизе совсем другое, и, конечно, девочка бросилась с вопросом к нему. Отец усадил ее на колени, долго утешал. Объяснял, что в жизни бывают трагические случайности и внезапные смерти. Что она совсем не виновата. И что мама ее очень любила.
Костику — Лиза потом подслушала — от отца здорово влетело.
Но у девочки в голове крепко засело: брат именно ее считает виноватой в том, что у них обоих нет матери.
Лиза рано осознала, что она в их семье — единственная
А лет в семь — когда Лиза впервые выиграла турнир и Костик ее даже не поздравил — отец сказал:
— Да он тебе завидует просто!
Сам брат всегда утверждал: теннис ему нравится как игра, но никаким чемпионом он становиться и сам не собирался.
Но сейчас папа объяснил Лизе: все, кто проигрывает, уверяют, будто им титулы до лампочки. А в глубине души ужасно злятся на то, что победить не способны.
Так что теперь у девочки имелось целых два объяснения, почему брат ее не любит. Из-за нее умерла мама. Из-за нее Костик чувствует себя неполноценным.
Очень скоро, когда отец взял огромный кредит, чтобы построить на их участке собственный корт, узнала и про третье. Снова подслушала, как Костик кричит:
— У нас в семье все — только для царевны! Еда — от фермеров, форма — из-за границы. Теперь еще и дворец ей строишь!
— Она пахать будет в этом дворце. С утра до ночи, — возмущался отец.
— Для меня почему-то корт ты не строил!
— Потому что ты никогда не хотел побеждать. А Лиза — хочет. И может.
Девочка снова попыталась поговорить с братом. Убеждала его: папа действительно покупает ей многое. Но только все оно связано исключительно с теннисом.
— А Барби, сколько я ни просила, так и не подарил!
Но на мировую Костик все равно не пошел. Сказал сквозь зубы:
— Отвали от меня.
Так и старались держаться друг от друга подальше. И на мелкие шпильки от брата Лиза старалась не обращать внимания. Смирилась, что она — «противная младшая сестра».
Однако новое знание — будто Костик ее монстром считает — окончательно выбило из колеи. Она прочитала в энциклопедии определение. Монстр — это существо с врожденными недостатками в строении или наружности, которые отличают его от обычных существ; чудовище, урод.
Зеркало уверяло: выглядит она обычно, даже красиво. Значит, Костик считает: с ней
«Может, — задумалась Лиза, — я эта, как его… дьявольское отродье?»
