– Неееет! – закричал я, но было поздно.
Я делал вид, что сплю. Позже выяснилось, что у Ясмины есть запасной ключ от моей квартиры – Мустафа давно сделал дубликат. Андрей заявил, что хочет заниматься только со мной и только в девять утра по выходным. Обескураженная мама не стала спрашивать, что произошло, а просто выгрузила сына перед подъездом, кажется не приходя в сознание. Потом я узнал, что Андрей заставил маму заехать в книжный магазин, купить книгу для Мустафы и вернуться, чтобы вручить подарок. «Он всю ночь читал Достоевского, – написала мне Мария. – Это нормально?» – «В рамках школьной программы», – ответил я, чтобы успокоить родительницу, оказавшуюся не готовой к столь разительным переменам в поведении сына. Не мог же я ей рассказать, что Андрей намерен раскрыть преступление, совершенное, ну, почти сто лет назад.
Подростки вломились в мою квартиру и ринулись на балкон. Кажется, я вчера им рассказал, что в этих записях, конвертах, можно найти сокровища – кольцо с бриллиантом, цепочку с изумрудом. Я не обманывал, нисколько. Часто именно в письмах бывшие возлюбленные возвращали кольца, другие ценные подарки в знак окончательного расставания. Ясмина вошла тихо, но от запаха жарящегося омлета я был вынужден встать. Потом появились Джанна, Жан и Лея. Они быстро оценили обстановку и назначили дежурства – кто когда привозит еду, чтобы накормить «мальчиков». Приехавшую через час маму Андрея они отправили домой и велели не волноваться. Мария, конечно же, разволновалась от количества собравшихся людей, но Жан выдал ей свой знаменитый ростбиф и добрых полчаса рассказывал, как приготовить салат. Он так часто закатывал глаза, не справившись с переводом, что пришлось привлечь Мустафу. Мария спросила у сына, когда он освободится и его можно будет забрать, но ей ответили только раздраженные попугаи и голодная горлица. Они ее оборали и накакали на ветровое стекло.
– Что вы узнали? – спросила грозно Лея у мальчишек.
– Мужчина, муж, то есть отец хозяина, или его дедушка… я не очень понял, совершил преступление! Возможно, убийство! – заявил Мустафа.
– Двойное! – подтвердил Андрей. – Сначала он убил соперника, а потом свидетельницу, которой признался в убийстве!
– Так, не выдумывайте лишнего! – вмешался я. – В письмах нет ни слова про убийство! Возможно, он разорвал помолвку, а это вполне могло означать убийство. Или не захотел иметь внебрачного ребенка и бросил женщину, тогда это тоже считалось, можно сказать, убийством. Речь шла о репутации женщины, только и всего. В небольших городах или в определенных кругах такая женщина больше не имела шанса выйти замуж. А значит, он обрекал ее на нищету. И поэтому писал, что несет грех, который не отмолить. Да, в те времена опорочить женщину считалось большим грехом.
– А как узнать правду? – ахнула Лея. Кажется, она тоже рассчитывала на триллер.
– Надо посмотреть ответы, – заявил Андрей и принялся рыться в коробке.
– Это не электронная почта, – напомнил я, – ты не можешь посмотреть полную переписку и взломать жесткий диск. Да, письма, которые писали возлюбленные юноши, девушки обычно хранили и возвращали при расставании, чтобы не было лишних, так сказать, улик. Юноши возвращали письма и не делали с них скринов. Так что или мы найдем связку с ответными письмами, если наша героиня решила их сохранить, а не сжечь, как обычно поступали. Или не найдем, потому что она их вернула. Или… – я пожал плечами. – Тайна так и останется тайной.
– Там точно было убийство! – заявил Жан, предлагая Ясмине ростбиф и ногу ягненка. Они обсуждали, когда лучше ее замариновать. Жан считал, что лучше ногу приготовить на ужин. А на обед предлагал сделать цыпленка. Жан приехал с мини-холодильником, который казался бездонным. Он доставал оттуда куски мяса и показывал Ясмине как главному ценителю хороших продуктов. Та восклицала, цокала языком и восхищалась. Жан был счастлив.
– Надо купить овощи к обеду, ты просил напомнить, – заметила Лея, глядя, как Жан воркует с Ясминой.
– О, подросткам нужно мясо! Все знают, что говядина травяного откорма очень жесткая, а зернового – сочная. Зачем мальчикам жевать траву? – отмахнулся Жан.
– Тогда они должны жевать зерно, – ответила Лея. – Подросткам нужны овощи! И мне, кстати, тоже! Я вообще-то на диете!
– О, что за женщина! Я ей слово, она мне десять в ответ! – возмутился Жан.
Ясмина, улыбнувшись, легко подхватила здоровенную баранью ногу и исчезла.
– И почему вы решили, что было убийство? – уточнил я у Жана.
– Потому что я мужчина! И знаю, что женщина может кого угодно довести до преступления! Она одно скажет, другое, и я готов на все! – заявил Жан. – Лея точно способна заставить меня покромсать кого-нибудь на кусочки! – Жан начал размахивать ножом.
– Так, иди на рынок и там изображай из себя мушкетера, – посоветовала Лея. – Ростбиф еще остался?
– О, она жить не может без моего ростбифа! – воскликнул Жан и выложил из холодильника пакет.
