Пельдрам, весело настроенный и раньше, окончательно расцвел душою после удачи своего сватовства к прекрасной Вилли. Вероятно, дорогой он соображал про себя, что его должность, принесшая ему и без того много выгод, способствовала теперь устройству его судьбы. Какая заманчивая перспектива: женитьба на красивой девушке, вдобавок еще, должно быть, и богатой!
– Я разрешаю вам это, – с улыбкой ответил он, – если только вы по своей мудрости не выпалите опять какой-нибудь нелепости.
– Нелепости? – воскликнул озадаченный Дик. – Я полагал, что вы признали теперь справедливость моей догадки.
– Относительно чего? – спросил Пельдрам.
– Да насчет Киприана. Ведь он оказался заговорщиком. Хотя он ранил только служанку, но покушался-то убить нашу всемилостивейшую королеву.
– Черт побери! Так это вам известно?.. Тогда я должен немедленно схватить вас за хохол.
– Меня?.. Мне известно?.. Я ровно ничего не знаю, а только предполагаю.
– Так я и думал, дружище Дик. Держите-ка лучше про себя свои предположения; не надо возбуждать напрасное любопытство, иначе вам могут учинить весьма подробный допрос. Если я услышу от вас еще что-нибудь подобное, то буду принужден распорядиться на этот счет. Впрочем, вы – осел, вот вам и весь сказ!
С этими словами Пельдрам отправился своей дорогой.
Дик Маттерн остался на месте, как пораженный громом. У него хватило рассудка опомниться и внезапно прозреть. Наконец он хлопнул себя по губам и пробормотал:
– А ведь этот малый прав!.. Мне следовало сообразить, что власти хотят на этот раз замять дело, а если понадобится, то станут хватать тех, кто болтает зря. О, это было глупо с моей стороны! Вот теперь я ошибся в расчете и относительно старика. Однако нет, его будет не трудно запугать. По крайней мере я попытаюсь.
И Дик зашагал вперед, хотя не таким гоголем, как раньше, направляясь к дому оружейника. Здесь он прошел прямо в мастерскую, где увидал хозяина, и поздоровался с ним. Оллан ответил на его приветствие.
– Ну что, – сказал Маттерн и здесь, – не прав ли я был относительно того чужеземца?
– Совершенно прав! – подтвердил мастер.
– Мне пришло в голову, что теперь вы, пожалуй, возьмете меня к себе обратно.
– Отчего же нет? Если вы исполните одно условие…
– Все, какие вам угодно, мастер! – поспешно подхватил Дик. – Но у меня к вам еще одна просьба! Если уж мы с вами разговорились по душе, то я хотел бы попросить у вас руки вашей дочери Вилли!
– Хорошо, мы потолкуем об этом после; я не отказываю вам пока, тем более что наши намерения отчасти сходятся между собой. Пельдрам только что был здесь. У него точно такие же виды на Вилли, как и у вас…
– У этого?..
Дик запнулся.
– Значит, он – ваш соперник.
– Черт побрал бы его!..
– Разделяю ваше желание, но в этом человеке есть нечто, из-за чего его нельзя спровадить долой со двора!
– О, я понимаю!
– Тем лучше! Значит, ваше дело избавиться от соперника, и, если это случится, я опять возьму вас к себе мастером и тогда мы поговорим насчет Вилли.
– Прекрасно… между тем…
– Вы хотите сказать: как вам разделаться с ним?
– Вот именно!
– Это – уж ваша забота, Дик; в противном случае я еще буду принужден заявить, что вы были заодно с Киприаном.
– Что вы? Что вы?..
– Если Пельдрам сделается моим зятем, он поверит мне, а что произойдет из этого, ты сам понимаешь, Дик. Итак, без дальних разговоров, избавься от Пельдрама или окончательно попадай ему в когти.
– Я обдумаю хорошенько.
Дик удалился ворча.
Самонадеянно заговорил он сегодня с Пельдрамом и победоносно явился к Оллану, но Пельдрам сбил у него спесь, а Оллан повернул все дело в другую сторону.
Маттерн обдумывал случившееся на обратном пути.
Тогдашний век с его кровавыми событиями располагал к насильственным мероприятиям. Кроме того, Дик был не способен добиваться своих целей хитростью, как только что доказал на деле. Вероятно, он не принял еще никакого решения, но пред ним мелькали всякие возможности, пока он шел от оружейника. Его как-то невольно потянуло к жилищу Пельдрама, и когда он дошел до последнего, то некоторое время колебался, но наконец, собравшись с духом, вступил в дом.
Мысли королевы Елизаветы, как мы говорили, вращались исключительно вокруг одного, уже указанного нами, пункта. Ввиду того, что Валингэм не хотел понять ее, ей пришло в голову обратиться к другим придворным, и она подумала, что найдет нужного ей человека в лице секретаря Дэвидсона.
Обязанность последнего состояла преимущественно в том, чтобы излагать королеве содержание бумаг, подаваемых ей для подписи. Поэтому он часто являлся к ней, и во время доклада они оставались вдвоем, и это послужило Елизавете поводом открыть ему свои желания. Однажды, по окончании занятий, Дэвидсон только что собирался удалиться из королевского кабинета, как государыня остановила его, сказав:
– Погодите еще немного! Вы не захватили сегодня с собою приказа о совершении казни?
– Не захватил, ваше величество, – ответил Дэвидсон. – Прикажете принести его?
