– Я думаю, – сказала Елизавета, улыбнувшись при виде его изумления, – что вы напали теперь на след. Народ хочет смерти Стюарт, страна нуждается в этой развязке, заключенная – слабая, больная старуха, изнывшая от горя в долгом заточении… Если бы она умерла естественной смертью, у меня камень скатился бы с души.
– Ах, ваше величество!.. – промолвил Пельдрам, тяжело вздыхая.
– Если бы комендант замка в один прекрасный день, в очень скором времени, доложил мне о смерти Стюарт, я была бы весьма признательна ему. Вами еще не получено, собственно, никакой награды за ваши значительные услуги. Что сказали бы вы, если бы я назначила вас комендантом Фосрингея?
– Ваше величество, такая высочайшая милость…
– Так вы признательны за нее? – с живостью воскликнула Елизавета. – Превосходно!.. Вы понимаете меня, как я вижу. Значит, вы – комендант Фосрингая… Однако держите это пока в тайне.
Пельдрам низко поклонился.
– Я сейчас выдам вам полномочие.
Королева была необычайно ласкова, любезна и милостива; подсев к письменному столу, она принялась писать.
Пельдрам был в странном состоянии и сильно волновался. Раз он угадал желание королевы, для него уже было невозможно отклонить оказанную ему честь. Всякое уклонение грозило теперь гибелью. Пельдрам должен был согласиться; охотно ли он это сделал – вопрос открытый. Обуревавшие его чувства довольно ясно отражались в его чертах. Он то и дело менялся в лице, на его лоб набегала туча, глаза были потуплены в землю.
Елизавета очень скоро написала полномочие и приложила к нему печать; она приблизилась к Пельдраму и, подав ему это назначение вместе с туго набитым кошельком, сказала:
– Поезжайте сейчас! Доложите мне поскорее, как чувствует себя больная Стюарт; докладывайте мне об этом чаще, я принимаю участие в страданиях заключенной. Ступайте!
Елизавета гордо отвернулась, сопровождая свои слова легким жестом руки.
Пельдрам на коленях принял от нее бумагу и деньги и по удалении королевы поднялся, как в чаду. Не зная, следует ли ему поцеловать руку государыни, он не сделал этого.
Бывший конюх вышел из дворца вновь назначенным комендантом Фосрингея.
После его ухода Елизавета снова села к столу и взяла принесенный ей Дэвидсоном приговор. Она пробежала его глазами и опять положила на стол, а потом снова взялась за него и перечитала вторично, долго раздумывала и наконец подписала роковой документ.
Дэвидсон ожидал уже некоторое время ее приказания и вошел, когда ему подали знак. Его испытующий взор тотчас открыл, что королева осталась довольна.
– Сэр, – почти весело начала она, – рыцарь Полэт не только несговорчив, но становится прямо стар. Последний случай доказывает, что он уже не в состоянии как следует исправлять свою должность. Изготовьте приказ об его увольнении и отошлите ему сейчас же с примечанием, что его преемник вскоре прибудет в Фосрингей.
Дэвидсон поклонился.
– Вот тут еще другой приказ, – небрежно продолжала Елизавета, – вы должны знать, как с ним поступить. Я не хочу больше ничего слышать об этом деле, запомните хорошенько!
Дэвидсон взял приказ, взглянул на подпись и вздохнул.
По знаку королевы он был также отпущен.
В течение дня Елизавета обнаруживала такую веселость, какой не замечали в ней уже много лет.
Дэвидсон поспешно изготовил приказ Полэту и отправился с ним к Валингэму, захватив с собой и утвержденный приговор.
Статс-секретарь улыбнулся.
– Следовательно, Полэт попал в немилость! – заметил он. – Хорошо, Дэвидсон, это ничего не значит. Должность все равно будет упразднена, когда всё совершится. Поспешите же к моему зятю, я хочу осчастливить сэра Полэта. Старый мальчик еще очень может угодить королеве.
Валингэм, очевидно, не подозревал намерений Елизаветы.
Дэвидсон явился к Берлею и представил ему утвержденный королевою приговор.
– Наконец-то! – воскликнул государственный казначей. – Это стоило немалого труда. Ну, теперь мы свалим с плеч долой надоевшее всем дело!
– Государыня сказала, – заметил Дэвидсон, – что я пойму сам, как поступить с этим документом. У меня, право, как-то неспокойно на душе!
– Глупости! Ваша обязанность передать мне документ, чем и кончается вся ваша прикосновенность к делу! – возразил Берлей.
Дэвидсон сообщил еще лорду об увольнении Полэта от должности и о назначении Пельдрама на его место.
Берлей не придал этому никакой важности. Он снабдил приговор большой государственной печатью и отправил в тайный совет. Тот немедленно приступил к его обсуждению и положил резолюцию: назначить приговор к исполнению без дальнейшего доклада о том королеве.
Бумага за подписью Берлея, Лестера, Генедона, Ноллиса, Валингэма, Дерби, Говарда, Кобгема, Гэстона и Дэвидсона уполномочивала графов Шрусбери и Кента распорядиться исполнением смертного приговора над Марией Стюарт.
