Тот лежал не шевелясь, погруженный в крепкий сон, в той же самой позе, в какой заснул; его шпага и пистолеты лежали рядом, но какую пользу они могли принести, когда управлявшая ими рука была не в силах подняться?
Вошедшие злодеи оглянулись лишь мельком в комнате, после чего поставили свечу на стол. Они оба приблизились к постели спящего и наклонились над ним. Их руки были простерты к нему, их пальцы ощупывали его шею и грудь, а потом сдавили их.
Пельдрам застонал и сопротивлялся во сне, однако его сопротивление скоро ослабело; наконец он судорожно вытянулся и перестал хрипеть. Когда бандиты выпустили его из рук, задушенный лежал неподвижно с остановившимися выпученными глазами. Ужасное дело совершилось почти без всякого шума.
Убийцы положили платье и оружие Пельдрама возле него, взяли себе его кошелек и кое-какие драгоценности, бывшие при нем, остальное же вместе с трупом свой жертвы завернули в простыню. С помощью веревок они упаковали все это в плотный тюк, после чего спустились в нижний этаж дома и осторожно постучались в дверь хозяйской спальни.
– Теперь вы можете проснуться, – прошептал один из бандитов. – Выйдите к нам, любезный; мы должны потолковать с вами.
– Сию минуту! – засуетился хозяин и вышел, закутанный в теплую шубу, к своим гостям.
– Фонарь! – было первое слово, с которым обратились к нему в сенях.
Хозяин отыскал фонарь, и один из убийц, взяв его, отправился во двор, а другой тем временем стал расплачиваться с содержателем гостиницы за угощенье, поданное накануне ему с товарищем и Пельдраму с его слугой. Разумеется, расплата производилась деньгами убитого. Кроме того, постоялец заплатил и за простыню, понадобившуюся им. Хозяин взял деньги с подобающим почтением, которым прикрывал свой страх.
– Теперь слушайте! – сказал бандит. – Ложитесь сейчас в постель, не наблюдая и не подсматривая за нами!.. Завтра, когда проснется слуга, вы сообщите этому болвану, что его господин уехал один, а ему приказал возвратиться в Лондон.
– Будет исполнено, сэр!
– Больше ничего не нужно…
Хозяин беспрекословно убрался к себе в спальню; оттуда было слышно, как лошадей выводили со двора и подавали к крыльцу.
Заслышав стук их копыт, человек, оставшийся в доме, снова поднялся в верхний этаж, вскоре вернулся назад с упакованным трупом и вынес его на крыльцо. Тут стоял другой с их обеими лошадьми и с лошадью Пельдрама. На последнюю навьючили труп, после чего, предусмотрительно погасив все огни в доме, убийцы прыгнули в седла, поместили чужую лошадь между собою и поскакали во всю прыть.
Когда слуга Пельдрама проснулся на другой день, что случилось довольно поздно, то хотя приказ и решение его господина показались ему странными, однако же он не мог усомниться в их подлинности, тем более что хозяину было уплачено сполна за постой и угощение. Поэтому он снарядился в дорогу и поехал обратно в Лондон.
Так исчез Пельдрам, грозный директор полиции, исчез почти бесследно, и его смерть долго оставалась тайной. Потом, когда его исчезновение было замечено и стали производить розыски, многие думали, что он скрылся добровольно по неизвестным причинам.
Когда, много времени спустя, в болоте той местности нашли труп мужчины с платьем и оружием при нем, то хотя можно было предположить, что это – останки Пельдрама, погибшего от руки убийцы, однако и мертвое тело, и вещи пришли уже в такое состояние, что не было возможности установить что-либо определенное.
Что касается Дика Маттерна, то он снова поступил мастером к Оллану, стал женихом прекрасной Вилли и готовился стать ее мужем, но как раз накануне свадьбы имел несчастье утонуть в волнах Темзы. Был ли причастен к этому делу Оллан, как будущий тесть, – трудно сказать. Он и его торговля процветали еще в царствование Иакова I. Вилли впоследствии вышла замуж также за оружейника, который сделался компаньоном ее отца и продолжал добросовестно вести его дело.
Все эти события произошли, конечно, в разные времена после смерти Пельдрама. В первые дни, как было упомянуто выше, никто не подозревал о его гибели. Елизавета была уверена, что ее уполномоченный находится в Фосрингее. Так как она не хотела ничего больше слышать о деле Марии Стюарт, то, естественно, не слыхала также и о тюремщике шотландской королевы. Весьма возможно, что отсутствие непосредственных известий от вновь назначенного стража заключенной беспокоило ее, однако она избегала всяких расспросов, чтобы не подавать окружающим повода заподозрить ее в солидарности с ним в случае трагической развязки. Приказ Елизаветы не упоминать при ней о роковом приговоре соблюдался ее приближенными слишком точно, доказательством чего служит резолюция тайного совета, постановившего казнить Марию Стюарт, не доводя до сведения королевы Елизаветы о своих распоряжениях.
Чтобы предупредить возможную перемену в намерениях королевы, члены этого совета поспешили совершить свое дело.
