– Милорд, – начала тогда осужденная, – я – королева по праву рождения, владетельная особа, неподвластная законам; я прихожусь близкой родственницей английской королеве и состою ее законной наследницей. Долгое время, наперекор всякой справедливости, держали меня в этой стране в заточении, где я подвергалась всевозможным бедствиям и страданиям, хотя никто не имел права лишать меня свободы. Теперь, когда человеческою властью и произволом, приближается конец моей жизни, я благодарю Бога за то, что Он сподобил меня умереть за мою веру. Вдобавок я умру пред собранием, которое будет свидетелем того, как я, даже пред лицом смерти, защищала себя – что делала постоянно и частным образом, и публично – от несправедливого нарекания в том, будто я придумывала способы погубить королеву Елизавету или одобряла покушения на ее особу. Ненависть к ней никогда не руководила моими поступками, а домогаясь своей свободы, я всегда предлагала самые действенные средства для умиротворения Англии и защиты ее от политических бурь.
Чиновники оставили речь Марии без ответа, и она начала молиться. При этом зрелище приведенный обоими графами протестантский пастор, декан Питерборо, доктор богословия Флетчер подошел к Марии.
– Миледи, – сказал он, – королева, моя высокая повелительница, прислала меня к вам.
– Я не колеблюсь в католической вере, – ответила Мария, – и приготовилась пролить за нее кровь.
Однако фанатик-пастырь вздумал обращать осужденную на путь своей истины, склонять ее к чистосердечному раскаянию и сокрушению о грехах. Мария была наконец принуждена спровадить его и заставить молчать.
Между тем в их пререкания вступили оба графа, что едва не повело к ожесточенному богословскому спору. Однако он был устранен самим деканом, который принялся громко читать отходную. Мария, в свою очередь, читала также вслух латинские покаянные псалмы, что подало повод к презрительному замечанию со стороны Шрусбери.
Королева ответила кротко, но решительно и продолжала молиться, чтобы в заключение предать свою душу Христу. Наконец она поднялась с колен, и палачи приблизились к ней.
Однако Мария велела им отступить и подозвала своих служанок, чтобы с их помощью раздеться. Когда ее голова, шея и плечи были обнажены, она еще утешила плачущих женщин и, отпустив их, села на табуретку. Палач на коленях просил у нее прощения за то, что должен совершить, и Мария простила ему, как и всем, наносившим ей обиды. Затем она опустилась на колени пред сиденьем. Палачи придали правильное положение ее голове, склоненной на плаху, и, пока Мария молилась, последовал первый удар топора, пришедшийся вместо шеи по затылку. Лишь при втором ударе голова Марии Стюарт скатилась с ее царственных плеч.
Шериф поднял ее кверху и торжественно возгласил, озираясь кругом:
– Боже, храни королеву Елизавету!
– Пусть все ее враги погибнут таким же образом! – подхватил пастор Флетчер.
– Аминь! – прибавил чей-то голос (он принадлежал графу Кенту).
Итак, Мария Стюарт, королева Шотландии, злая тень Елизаветы, пятно на ее величии, перестала существовать.
Обезглавленный труп казненной был завернут в черное сукно. Ее драгоценности и платья сожгли, а всякий след ее пролитой крови уничтожили.
Любимую собачку Марии, незаметно проскользнувшую на место казни, не было возможности отогнать от ее бренных останков.
Замок Фосрингей оставался запертым, пока не было написано сообщение о совершении казни. Отправленный с ним гонец прибыл 8 февраля 1587 года в Гринвич. После полудня того же числа слух о казни шотландской королевы распространился в Лондоне, где снова ударили во все колокола, зажгли иллюминацию и стали пускать фейерверки.
Так кончилась жизнь многострадальной, некогда дивно прекрасной королевы Шотландии. Судьба жестоко насмеялась над этим дивным цветком красоты, который, казалось, создан был лишь для украшения жизни и для наслаждения ею, но память о нем останется вечной в мире.
Наш роман, собственно, окончен. Все главные действующие лица, совершив предначертанный им Провидением круг действий, сошли с арены жизни. Но остались еще другие участники этой мрачной трагедии, которые играли в ней тоже далеко не маловажную роль. О них-то мы теперь и поведем свою речь.
Наибольшее внимание из всех них привлекает к себе, конечно, могучая соперница несчастной Марии Стюарт – английская королева-девственница Елизавета. В наших романах, посвященных истории жизни дивного цветка красоты – Марии Шотландской, в своей юности соединявшей на своей голове короны Франции и Шотландии и претендовавшей на трон Англии, Елизавета, эта действительно исключительная женщина, играла такую же крупную роль, как и сама Мария, павшая ее жертвой.
Пред нашими читателями в достаточной полноте прошла жизнь Елизаветы, и нам остается сказать сравнительно немногое о последних часах ее существования.
