В ожидании союзника армада отправилась в Па-де-Кале и стала там на якорь. Сюда постепенно уже начали прибывать нидерландские корабли. Но в ночь с 8-го на 9 августа разразилась роковая буря, а командующий английским флотом Дрейк в то же время произвел атаку на испанские суда и заставил их выйти в открытое море. Как раз именно в этот момент поднялся смерч. В результате уже к утру пятнадцать испанских судов были разбиты в щепы, большая же часть флотилии была раскидана бурей в разные стороны, и отдельные суда старались вернуться домой, обогнув неприютные берега Шотландии. Но гонимые бурей корабли должны были выбрасываться на берег, где приходилось, и в одной только Ирландии их оказалось около двадцати. Короче говоря, вся Непобедимая армада была совершенно уничтожена расходившейся стихией, даже ни разу не сразившись с неприятелем, и в целости осталась только нидерландская эскадра герцога Пармского.
Таким образом, королева Елизавета как бы одержала полную и блестящую победу над врагом.
Филипп довольно покорно принял весть о гибели своего флота и простил своего адмирала. Он обнародовал воззвание, в котором говорил, что не замедлит предпринять новый поход на Англию, но это были только слова, так как касса государства была совершенно пуста и о новой войне нечего было и думать.
И вот волею судьбы, к концу 1588 года, Елизавета достигла такого могущества и силы, что уже никто из европейских монархов не мог и думать вступить с нею в открытую борьбу.
Мстителям за смерть Марии приходилось теперь искать другие пути.
В течение последующей жизни Елизаветы было несколько случаев покушений на ее жизнь. Из этих случаев мы приведем лишь два, чтобы показать, к каким коварным и хитрым средствам прибегали ее враги.
Однажды наместнику Нидерландов, герцогу Пармскому, попалось в руки письмо придворного врача Елизаветы, в котором тот просил лейденский университет прислать ему в помощь молодого хирурга, так как стареющая королева все чаще и чаще прибегала к кровопусканию, которое в те времена считалось одним из самых радикальных средств против всяких болезней и недомоганий. Письмо попало к герцогу Пармскому совершенно случайно, но он не преминул воспользоваться им для своих целей. Среди находившихся в его распоряжении военных врачей он нашел такого, который окончил лейденский университет, был ирландец родом и ненавидел Елизавету, так как по ее приказу были казнены его предки. Он давно пылал мщением и рад был случаю снова вернуться в Англию чтобы там, находясь вблизи королевы, отмстить ей за смерть своих родственников. Было решено, что он отправится в Англию под видом врача, отправленного факультетом лейденского университета, а чтобы это имело более достоверный характер, он должен был пред отъездом побывать в Лейдене и взять у знакомых профессоров рекомендации к лейб-врачу Елизаветы.
Патрик, так звали врача, дал слово герцогу Пармскому, что при первом же удобном случае отравит или убьет каким-нибудь другим способом королеву. Приехав в Лондон, он представился придворному врачу, сумел ему понравиться и был в скором времени представлен королеве Елизавете.
В первое время его обязанности состояли в том, что он помогал главному врачу при кровопусканиях, которые, как мы уже сказали, королева делала себе регулярно почти каждую неделю. Самому делать эту операцию ему еще не разрешали, и поэтому для исполнения своего плана он должен был ждать более удобного случая. Так прошел почти год. В этот промежуток времени Патрик вполне освоился со своей ролью и наконец ему стали поручать в некоторых случаях самостоятельное производство операции кровопускания. Но Патрик не торопился убивать королеву. Спокойная жизнь при дворе, хорошее жалованье, а в особенности дочери придворного врача, с которыми он подружился и теперь только хотел окончательно сделать выбор одной из них, для того чтобы сочетаться браком и остаться на постоянное пребывание в Англии, полюбившейся ему в значительной степени, – все это останавливало его и заставляло откладывать со дня на день осуществление своего намерения. Неизвестно, как разрешилось бы это положение, если бы к этому времени в Лондон не приехал посланный герцога Пармского, который заявил ему, что герцог ждет от него исполнения его намерения и дает ему месячный срок, если же к этому времени королева не будет отравлена, то он раскроет его инкогнито, и тогда за все возможные последствия путь он пеняет на себя.
Это подействовало на Патрика. При следующем же визите к королеве он явился с отравленным ланцетом. Однако его волнение при операции было так велико, что вместо того, чтобы ударить по руке Елизаветы, он сделал насечку ланцетом на собственном пальце и с криком: «Я отравлен!» – пустился бежать домой за противоядием.
Само собой разумеется, что окружающие Елизавету придворные поняли, какой опасности подвергалась королева. За врачом сейчас же устроили погоню, а попутно арестовали и того врача, который рекомендовал его королеве.
На суде выяснился весь адский план Патрика, и он вместе с главным врачом был казнен.
