Мы видели Елизавету юной девушкой на Винчестерском турнире, впервые познакомившейся с тем человеком, который впоследствии на довольно долгое время сумел затронуть ее сердце. Елизавета в то время почти не пользовалась никаким значением, так как тогда ей даже еще не были возвращены права законной дочери Генриха VIII, a вместе с этим и право на английский трон. Но то, чего не было у нее в то время, явилось через несколько лет. Пред нами пронеслись годы кровавого царствования Марии Тюдор; мы видели те интриги, которые были направлены против Елизаветы, и наконец ее вступление на престол Англии. С этого момента началась ее борьба с Марией Шотландской, а вместе с тем борьба в ней чувства долга с любовью. Последняя не пощадила ее сердца и захватила его образом Дэдлея, которого она затем пожаловала званием графа Лестера. Долг победил в ней любовь; она пожертвовала последней ради того, чтобы оградить в неприкосновенности свою власть повелительницы большого государства. Елизавете удалось достигнуть этого, но тяжелая внутренняя борьба оставила по себе резкие следы на ее жизни и характере. Неудовлетворенные потребности сердца искали для себя чего-либо равнозначащего и развили в ней и ревность, и подозрительность. Эти два последние чувства и привели к тому, что она промучила в течение девятнадцати лет в тяжелом заключении бывшую шотландскую королеву Марию, наконец подписала смертный приговор ей и – правда, после долгих колебаний – выразила, хотя и не прямо, свое согласие на лишение ее жизни.
В предшествующей главе мы видели, как совершилось это тяжкое дело, положившее свою мрачную, грозную печать на Елизавету.
На другой день после казни Марии во дворце Елизаветы произошли большие перемены: Берлей без объяснения причин был отрешен от должности премьер-министра, Лестер получил приказание не являться ко двору и только Валингэм по какой-то странной, необъяснимой случайности не попал в немилость.
По-видимому, этими мерами Елизавета хотела снять с себя подозрение в соучастии в убийстве шотландской королевы. Но маневр не помог ей, и иностранные державы не переставали открыто высказывать свое возмущение неслыханным преступлением, совершенным по приказу королевы. Сторонники несчастной казненной тоже не переставали тайно возбуждать за границей ненависть к английской королеве и настаивали на том, что Мария Шотландская должна быть достойно отмщена. Однако вступить в открытые враждебные отношения с Елизаветой никто из европейских монархов не решался, и даже сам шотландский король, сын Марии Стюарт, по-видимому, окончательно махнул рукой на злодеяние и был в это время занят сватовством, так как намеревался вступить в брак с датской принцессой.
Более решительно выступил против Елизаветы испанский король Филипп. Он когда-то делал предложение Елизавете, но был отвергнут. Это, пожалуй, было главной причиной того, что Филипп так сильно ненавидел английскую королеву. В течение тринадцати лет он готовился к войне с Англией и, хотя в течение этого времени несколько раз было достаточно основательных причин для открытия военных действий, он не начинал ничего, так как чувствовал себя еще не вполне подготовленным. Главным оружием в войне с Англией должен был быть флот, и Филипп соорудил огромное количество судов, которому дал название «Непобедимой армады». Большое количество судов находилось наготове в лиссабонской гавани. Кроме того, сюда же прибыли суда из Италии и даже Америки. В общем, здесь находилось 135 кораблей, на которые были посажены 8 тысяч матросов и 20 тысяч солдат. Провианта был сделан запас на полгода. С этими-то средствами Филипп решил выступить против Англии. Кроме того, в Нидерландах еще деятельно готовился к войне герцог Пармский, находившийся там наместником. Вся Европа притихла, когда прошла весть об этих страшных приготовлениях. Так как газет в то время еще не было, то известия передавались лишь устным путем и в частных письмах, причем преувеличениям и легендам не было конца.
Елизавета, конечно, не теряя времени, принялась с своей стороны за приготовления. Прежде всего она немедленно вернула находившихся в изгнании Лестера и Берлея и обнародовала в стране воззвание, чтобы все способные носить оружие были готовы достойно отразить врага. Но приготовления Англии еще далеко не были закончены, когда в 1587 году Филипп отправил в море свою Непобедимую армаду. Но тут пришла на помощь Англии сама природа. Страшная буря, поднявшаяся в Бискайском заливе, загнала суда в северные гавани Испании.
После того как разбросанные ветром суда собрались и произвели необходимые починки, прошло немало времени, и только 30 июля 1588 года армада снова вышла в море. Если бы испанский флот сразу напал на английский, когда приблизился к берегам Англии, то морское могущество Англии, во всяком случае, было бы уничтожено. Но Филиппом был дан категорический приказ вступить в бой с неприятелем только после соединения испанского флота с эскадрой герцога Пармского. Этот-то приказ и явился главной причиной гибели испанского флота.
