Велло начал расспрашивать его: какова дорога? Можно ли уже перебраться через Койву и Сяде? Все ли спокойно в Риге?
Произнеся слово Рига, он уже не в состоянии был больше расспрашивать и стал ждать, не расскажет ли гость что-нибудь об этом городе, а заодно и о Лемби.
С кувшином меду в руках вошла Вайке, мужчины пригубили его, и тогда патер медленно и спокойно, с тихой радостью в голосе, стал отвечать на расспросы Велло.
— Дороги, милостью божьей, просохли, можно ходить. Через реки перекинуты мосты, а где их нет — переправляются на плотах. Господь повсюду охраняет тех, кто уповает на него. Мир царит в Риге и к северу от нее, где живет крещеный народ.
Патер умолк, и Велло, сгоравший от нетерпения, спросил, чтобы только не молчать:
— Не готовят ли снова войну против нас?
— Мы далеки от всего этого. Мы несем мир и божье благословение всем, — ответил патер.
И Велло не понял, прикидывается ли он смиренным или на самом деле душа его кротка. Он стал расспрашивать патера о том и сем, по затем, не в силах больше совладать с собой, спросил приглушенным голосом:
— О Рахи что-нибудь слыхал?
— Я видел его, — приветливо ответил патер. — Он поступил на службу к одному рыцарю.
— Этот разбойник и грабитель! — воскликнул Велло.
Патер ничего не ответил на это, и тогда Велло спросил:
— Значит, Лемби не жена Рахи?
— Она под покровительством достопочтенного патера. Просила не принуждать ее идти за Рахи и, целуя святой крест, дала клятву, что никогда не выйдет замуж за нехристя. Она заботится там о сирых и хворых...
Велло был ошеломлен. Глаза его забегали, губы зашевелились, он не знал, радоваться ему или гневаться. Но почему бы не радоваться: Лемби не грозит произвол Рахи! Однако эта клятва! Что за коварную игру затеяли эти патеры!.. Но, возможно, и Лемби ведет со своими врагами хитрую игру... Немного придя в себя, он спросил как можно спокойнее;
— А она не собирается возвращаться сюда?
— Мы говорили об этом. Она думает, что теперь, после крещения, все здесь будет чуждо ей. Что ей тут делать...
Велло потерял самообладание. Он отпил из кувшина большой глоток, предложил патеру и, пододвинувшись к нему, сказал:
— Лемби была моей невестой, я уже говорил... Она была мне дороже всего. Рахи силой увез ее; он выкрал ее у отца. Отец вправе потребовать ее назад. Я — тоже!
— Право на нашу плоть и душу принадлежит прежде всего богу, — не глядя на Велло, промолвил патер.
— Пойми, если у тебя есть сердце, — она мне дорога, я не могу жить без нее!..
На худом лице патера промелькнула едва заметная улыбка. Не ожидая, пока ему предложат, он взял кувшин, пригубил и, по-прежнему не глядя на Велло, произнес:
— Я уже сказал — ее получит в жены только тот, кто окрещен во имя отца и сына и святого духа. Она торжественно поклялась в этом, целуя крест.
В голове у Велло вихрем проносились мысли: "Чтобы получить Лемби, я должен позволить окрестить себя! Как отнеслись бы к этому жители Мягисте, сельские старейшины?! Ни один из старейшин Сакалы и ни один из тех, кто жил за Сакалой, — никто из них не дал окропить себе голову крестильной водой! Сакалаские старейшины заключили с Ригой мир, но не стали на колени перед крестом!.. А я вдруг из-за девушки! И все-таки Лемби должна вернуться! Она ведь не такая, как Лейни! А поклялась только для того, чтобы обрести надежную защиту. Здесь же, освободившись из-под власти патеров и их хитрого учения..."
С почти неподдельной искренностью Велло сказал:
— Убитый горем престарелый отец ждет Лемби. Разве нельзя, чтоб дочь вернулась домой? Она могла бы и здесь помогать сирым и хворым...
— Если достопочтенный патер в Риге найдет, что Мария — это имя она получила при крещении, — что Мария тверда в своей вере, мы позволим ей вернуться домой. Но я все же должен посоветоваться с главой нашей церкви, высокочтимым епископом ...
— Сделай это, и я, то есть Ассо, отец Лемби... отец Марии не останется перед тобой в долгу...
Патер жестом руки остановил Велло и сурово сказал:
— Мы, слуги господни и глашатаи слова его, не берем никакой мзды ни серебром, ни золотом. За наши труды нам воздаст бог, если сочтет их достойными воздаяния. Но если вы хотите пожертвовать на благо святой церкви, чтобы она смогла послать к язычникам побольше проповедников слова божьего, — отдайте дары тем, кто приведет Марию домой.
Патер встал, призвал божье благословение, перекрестился, взял посох и вышел, сопровождаемый Вайке.
В тот же вечер Велло зашел к Ассо и сообщил ему радостную весть: Лемби жива, Рахи не властен над ней, и есть надежда, что она вернется домой.
Худшее он сказал под конец:
— Ее окрестили.
Пожилого сельского старейшину это не особенно взволновало.
— Ну, так что ж, что окрестили, — сказал он. — Только была бы здесь, со мной...
Подали меду и ужин. Но оба — и Велло, и Ассо — были так взбудоражены, что почти ни к чему не притронулись.Придя домой, Велло поделился своей радостью с Оттем, который еще не спал.
Старый слуга презрительно улыбнулся, а затем сказал:
— Выходит, твоя невеста — вторая Лейни!
— Почему ты так думаешь? — с обидой спросил Велло.
