Чужеземцы слушали, не зная, принимать ли все это всерьез или в шутку, глазели друг на друга и что-то бормотали, сами не понимая что, но примерно это означало: "Поступайте, как хотите!.. Как сами найдете нужным!"
Затем они прикинули, как скоро можно будет доставить девушку. Не удастся ли к полнолунию, ибо месяц сейчас еще только зародился. Решили, что, вероятно, удастся. Так и сказали Велло, который пообещал добавить еще несколько марок серебром, если к полнолунию девушка будет в Мягисте. Получив задаток, чужеземцы покинули Мягисте.
Велло был теперь целиком поглощен думами о Лемби. Он был оживлен, громко разговаривал, часто смеялся и, обнимая Вайке, спрашивал:
— Ты рада, что Лемби вернется?
— Конечно! — отвечала преданная служанка, и слезы катились из ее глаз.
Лейни же, услышав об этом, молитвенно сложила руки, подняла глаза к небу и благоговейно произнесла:
— Господь избрал Рахи своим орудием, чтобы привести Лемби к источнику жизни вечной! Да будет благословен Иисус Христос за то, что он посылает мне сестру!
— Страшные помощники у твоего господа, — проворчал Велло. — Может, и в прошлом году враг грабил нас и жег наши дома по предначертанию божьему? Может, это он все подстроил и натравил врага?
— Без его воли ни один волос не упадет с головы и воробей не свалится с крыши, — ответила набожная сестра.
"Лемби некого оплакивать, значит, можно не опасаться, что она лишится рассудка, как моя сестра, — думал Велло. — Она найдет здесь отца и меня. А то, что позволила окропить себя крестильной водой... что ж, наверное, она знала, что делает. Это было необходимо. Язычнику не житье в Риге! Была бы там, как собака среди волков!"
Впереди всех по заросшей травой дороге медленно и степенно шествовал патер, на каждом втором шагу опираясь на посох и устремив глаза вдаль. За ним шла Лемби в черном одеянии, на голове у нее был черный платок, закрывавший лоб. Из-под концов платка выглядывало бронзовое распятие. Черное платье достигало земли и было свооодно перехвачено выше бедер веревкой, на которой висели четки.
Она ступала так же медленно, как и патер, и как будто даже старалась сдерживать шаг.
За Лемби шли двое мужчин, те самые, что недавно приходили в Мягисте торговаться из-за нее. Позади — еще двое вооруженных слуг.
Миновав первое селение и дойдя до второго, процессия остановилась возле дома Ассо, и Лемби, опередив патера, вышла вперед. Она открыла ворота и успокоила кинувшихся навстречу псов. Служанки во дворе, поглядев на прибывших, забегали туда-сюда, что-то крича друг другу. Они искали Ассо. Лемби стояла рядом с патером, спокойно и безучастно глядя перед собой.
Наконец Ассо разыскали; он торопливо шел со стороны хлева, без шапки, с чуть приоткрытым ртом и выражением радости и одновременно тревоги в глазах. Подойдя поближе, он недоверчиво взглянул на патера, затем на девушку в черном одеянии и, узнав в ней дочь, воскликнул изменившимся от волнения голосом:
— Лемби!.. Ты!.. Пришла!..
Он был уже в двух шагах от нее, когда патер вдруг повернулся, поднял руку, словно преграждая ему путь, и посмотрел на Лемби. Та осенила себя крестным знамением и сказала громко и торжественно:
— Слава Иисусу Христу! Аминь!
Тогда патер отечески сказал Ассо:
— Ее зовут теперь не Лемби, как прежде, когда она была язычницей, а Марией — это имя ей нарекли при святом крещении. И кроме того, она больше не твоя дочь. Святая церковь называет ее своей дочерью и сестрой. Она с верой приняла таинство крещения, соблюдала все посты, усердно молилась, была благочестива и кротка, и поэтому ей доверили заботу о сирых и хворых — она помогала им и лечила их. Мы привели ее для того, чтобы она и здесь, среди язычников, продолжала свое дело во славу господа и его церкви.
Когда патер кончил, вперед выступил бородатый торговец.
— Но мы требуем выкупа, как было договорено со старейшиной, — сказал он Ассо. — Только в этом случае сестра Мария сможет остаться здесь.
— Тогда, очевидно, самое лучшее всем вместе отправиться к старейшине! — предложил патер.
Возвращение дочери и слова патера привели Ассо в такое смятение, что он ничего не сумел ответить. Радость встречи была отравлена; у него есть дочь и в то же время нет ее. Он чувствовал себя как человек, которому вернули похищенное сокровище, но который не смеет ни назвать это сокровище своим, ни коснуться его и может лишь только смотреть на него.
Поддерживаемый слугой, он шел через селение, следом за чужеземцами.
Велло уже сообщили о прибытии Лемби и патера. Он быстро надел свое лучшее платье, привесил к поясу меч и теперь стоял во дворе рядом с Малле; Вайке, Кахро и Отть стояли за ними, а слуги и служанки — поодаль. Было как раз обеденное время — кончили жать и сложили овес в копны.
Войдя вместе с Лемби во двор, патер осенил себя крестным знамением. Лемби последовала его примеру, а затем произнесла церковное приветствие. Но здесь ее голос прозвучал слабо и беспомощно, заметно было, что говорит она через силу.
