Сельский старейшина только что пришел из леса, где паслось его стадо. Казалось, к нему вернулась его прежняя живость, он уже и улыбался по-прежнему, его рот, как всегда, был чуть приоткрыт.
— Вся работа справлена, хлеб обмолочен, — сказал он с довольным видом. — Дня не было, чтоб Мария не помогала.
Велло кольнуло, что Ассо, потеряв дочь, весел и бодр, что он словно и не замечает этой утраты либо привык к ней. Еще больше кольнуло его в устах отца имя Мария. И потом — Мария помогает отцу! Значит, она не потеряна для отца, и жители селения вправе уважать ее.
Ассо, отдав слугам распоряжения, стал рассказывать, как Мария иной раз в полночь уходит к Лейни и Рийте и порой возвращается оттуда утром, на заре, потому что дома ее ждет неотложная работа. Иногда поздно вечером она навещает больных, не боясь ничего и никого.
Сельский старейшина позвал Велло в дом, но тот отказался, сказав, что ему еще нужно сходить по делу. Никаких спешных дел у него не было, просто он не хотел разговаривать с Ассо — уж очень тот хорошо отзывался о Марии.
А больше не с кем было поделиться своими заботами. Кузнец, тот дурил пуще прежнего: человек ли, зверь, говорил он, какая разница — один впивается в глотку другому. Поэтому ешь, что получше, пей, что повкуснее, хватай девушек помилее, ибо завтра может прийти смерть, может явиться рыцарь или латгал — и тогда всему конец. Патер пугает загробным миром — не страшно, ловкий человек и там не пропадет, найдет себе и работенку и хлеб!
— Не надо ли старейшине какой-нибудь вещички поизящнее? Может, рукоятку для меча или щит с украшениями? — деловито спросил кузнец.
— Мне нужны мечи и щиты, а не украшения на них, — с горечью ответил старейшина. — Нужно такое оружие, которым легче бить врага. К чему еще украшения, резьба! Нет для этого ни денег, ни времени!
— Родиться бы мне на несколько сот лет раньше — золотые были времена! — вздохнул кузнец. — Либо позднее!
— Думаешь, настанут золотые времена? Можешь здорово просчитаться! Явятся сюда рыцари и поступят с нами, как с ливами!
— Что ж, буду и для них ковать мечи и украшать резьбой рукоятки! — ответил кузнец и тут же спросил: — Случайно не найдется у старейшины хорошего меду?
— В плохие времена редко бывает хороший мед, — ответил Велло и пошел своей дорогой.
Хлеб с полей свезли, жнивье снова зеленело от осота и сныти, скворцы уже летали плотными стаями и, подобно облакам, опускались то на одно, то на другое поле. Ветер срывал с деревьев преждевременно пожелтевшие и полузеленые листья.
Велло ходил в лес и порой усердно охотился, настигая стрелой каждую птицу, взлетавшую в воздух где-либо поблизости, а также зайца или лису, когда они перебегали тропинку или перескакивали через упавшее вековое дерево. Порой же бесцельно бродил по дорогам, останавливался у ручья, где когда-то они стояли и беседовали с Лемби, затем шел к хижине хромой Рийты и, подойдя совсем близко, смотрел меж деревьев до тех пор, пока не отыскивал взглядом Марию — она обычно хлопотала по хозяйству или рукодельничала, сидя на камне.
"Если человек усердно работает сам и помогает другим, живет в воздержании и никому не делает зла — он же в своем уме? — спрашивал себя Велло. — Очевидно да. Но к чему тогда эти разговоры о боге, о его удивительном сыне, которого убили и который все-таки жив? К чему вся эта чепуха о небе и аде?!"
Однажды Велло не выдержал. Заметив, что Лемби встала, отнесла работу в дом и, выйдя оттуда, отправилась по лесной тропинке, по всей вероятности, к отцу, он заторопился вслед за бывшей невестой и, сделав крюк по лесу, "случайно" вышел ей навстречу. Старейшина радушно поздоровался с девушкой, словно ничего за это время и не произошло.
Лемби ответила ему обычным своим христианским приветствием и, казалось, была рада встрече.
— Я молилась за тебя по вечерам, когда вспоминала о тебе, — серьезно и сердечно сказала Лемби.
— Молилась?.. — переспросил Велло и сдвинул брови, хотя досады и не почувствовал.
— Я просила бога, чтобы он наставил тебя на праведный путь.
— А на каком же я пути? — улыбаясь, спросил Велло.
— На пути к погибели. Я бы хотела, чтоб ты позволил окрестить себя. Тогда ты войдешь в царство небесное.
— Значит, эти рыцари и латгалы, которые в прошлом году затеяли здесь резню, тоже будут там, на небе? Они же крещеные!
Лемби слегка поколебалась, наморщила лоб, а затем решительно ответила:
— Конечно, они будут там.
— Ну уж в таком случае я вовсе не стремлюсь туда. Еще схватит кто-нибудь за горло. Не то, чтоб я боялся, но... неприятно жить с головорезами.
— Перед богом нет врагов, все люди — братья и сестры.
— Значит, и Рыжеголовый мне брат?.. Нет, нет! Это дело там плохо поставлено. Уж лучше я отправлюсь туда, где обитают мой отец и мои предки. Где собрались все наши старейшины, которые смело жили, отважно сражались и честно умирали.
Лемби озабоченно покачала головой; некоторое время они молча шли друг за другом по лесной тропинке, потом девушка сказала:
— Ты ожесточаешь свое сердце. Это нехорошо. Лучше послушал бы, что говорит патер, и дал окрестить себя.
