Затем он позвал Оття и велел ему взяться за обучение слуг и сельских парней. Пусть эти занятия будут походить на игры, но всем надлежит научиться владеть любым оружием — на коне, пешим, а также стоя, на ходу и на бегу. Пусть слуги упражняются в свободное от работы время во дворе или на склоне холма, и пусть Кахро позовет на эти игры парней из всех семи селений. Именно на игры, для развлечения, увеселения, а не для чего-либо другого! Старейшине дела нет до всего этого; он будет наведываться к ним иногда, "случайно", будет посылать людям мед, разрешит им пользоваться своими лошадьми, чтоб они научились ездить верхом. Пусть все делается по почину Оття и Кахро, а не по казу старейшины.
Велло с нетерпением ждал зимы, он радовался заморозкам, отлету птиц, приближению дождливой поры — для него было важнее всего, чтобы время шло быстрее, чтобы оно летело, чтобы день скорее сменялся днем.
К тому времени, когда начались дожди и больше нельзя было бродить по лесам, Велло заготовил много тонких и крепких жердей, из которых слуги, якобы потехи ради, тесали древки копий: днем — под навесом амбара, вечером при Свете лучины. Были запасены и горбыли, из которых мастерили продолговатые и треугольные щиты, украшая их резьбой. Для дубин и булав Кахро еще летом срубил в лесу достаточное количество сучковатых деревьев.
Люди сетовали, что дни коротки и сумрачны, а Велло радовался этому: скоро ручьи, реки и низкие поймы затянутся льдом, выпадет снег и можно будет отправляться в любой конец земли, побывать на ярмарках, свернуть с больших, дорог на проселки и заехать к старейшинам Сакалы — осведомиться, здоровы ли они, залечили ли раны, нанесенные латгалами, многих ли окрестили патеры, выросло ли уже стадо и не задрали ли летом волки жеребят?
Вечера он коротал теперь один, без Ассо, и ему уже не с кем было поговорить об отце, да и вообще о старых временах, посоветоваться о предстоящих работах и обсудить походы в земли врага.
Правда, Ассо изредка заходил, но охотнее всего говорил о дочери и не мог нарадоваться на нее. Усердна в работе, приветлива и внимательна, смела — не боится ходить по ночам; только вот молчалива да похудела очень. На ночь всегда уходит к Лейни и хромой Рийте, чтобы вместе молиться и рукодельничать. Бедняки не нахвалятся ею, да и кое-кого из хворых она вылечила.
Велло ничего не говорил на это; лишь однажды он не выдержал и насмешливо бросил:
— Чего же ждать! Дадим окрестить себя, станем лучше, чем мы есть! Пусть тогда приходят рыцари, мы встретим их с дарами и дадим обещание пожизненно платить им дань!
— Может, так мы и поступим, — сказал Ассо. И Велло не понял, было это сказано всерьез или в шутку, но тем не менее ответил:
— Прежде мы сломаем свои дубины и топоры об их шлемы, свои копья и пики об их железные доспехи, будем биться на мечах до тех пор, пока они не зазубрятся, и уж только тогда ляжем на щиты на вечный отдых. Пусть тогда поступают с нашими детьми и женами, как велит им их бог. — И, поднявшись с лавки, Велло воскликнул приглушенным голосом: — Шум этой битвы донесется до Рявалы, и память о ней будет передаваться из поколения в поколение!.. А тот, кто боится или верит патерам и рыцарям, пусть завтра же даст окропить себе голову крестильной водой и спрячется за спиной распятого духа!
Ему вдруг стало неловко от собственной несдержанности; он быстро подошел к двери и крикнул в другую комнату, чтоб принесли меду и чего-нибудь поесть.
Успокоившись, он начал говорить монотонно, с горечью:
— С богом, что и с невестой... Не годится бросать девушку только потому, что встретил другую — привлекательнее или зажиточнее. С женщин спрос невелик, их может очаровать и приворожить любой бледнолицый тихоня, который бродит вокруг с мечтательным видом и глазеет на небо. А уж если кто из мужчин станет креститься — значит, он заодно с рыцарями или латгалами; так пусть к ним и отправляется, здесь ему не место!
Он смерил Ассо враждебным взглядом и стал ждать, что тот скажет. Но сельский старейшина не спеша прожевывал дичь и, казалось, был погружен в свои мысли.
Велло заговорил громче, строгим голосом, как и подобало старейшине:
— В эту зиму дома сидеть не буду. Надо поглядеть, послушать, поговорить, разузнать, кто из сакаласких старейшин и как залечил свои раны, на всю ли жизнь они напутаны и решится ли кто из них снова взять в руки меч. Или только о том и думают, как бы вырастить рожь для Риги и скот для латгалов? Впрочем, ну их, этих сакаласцев! Надо поехать в Лехолу, к Лембиту — может, сам пойдет и остальных с места сдвинет! Есть и другие земли и народы, где не терпят алчных рыцарей и крестоносцев, да и совращающих души черноризников. За Вяйной живут литовцы, селы, земгалы и курши, на юге — измученные ливы, на юго-востоке — полочане, на востоке — псковитяне...
Ассо, который молча слушал старейшину, недоверчиво заметил:
