Каждое утро чуть свет Отть, стуча в щит, будил людей. В несколько мгновений все должны были быть на ногах — одетые, при оружии, готовые атаковать врага или отразить его атаку. Они учились владеть оружием — метать копья, дубины и топоры, рубить мечом.
Отть показывал им, как отражать натиск пешего и конного врага, как защищаться от пики рыцаря, как выбивать его из седла.
Устав от упражнений, люди отправлялись через лес к ручью, купались, затем возвращались и, поев хлеба, ложились на траву отдыхать.
Вечерами на опушке леса разводили большие костры, пекли мясо и ели; никто не шумел, каждый в душе был взволнован предстоящим походом и думал о том, что ожидает его.
К обеду четырнадцатого дня в сборе было шестьсот пятьдесят человек, из них сто пятьдесят конных. Начали готовиться к походу, хотя люди продолжали прибывать — пешком и на лошадях.
Под руководством Оття избрали предводителей отрядов пехоты и конницы. Отряды собрались вокруг старейшины на вершине холма; там, прямо на земле, была вычерчена широкая дорога, ведущая вниз, к озеру Асти, в Аутине и Вынну. Влево и вправо от нее расходились линии — их нарисовали на песчаной почве люди, знавшие Латгалию. Каждый предводитель пешего отряда углем перерисовывал на бересту дорогу или тропу, на которую ему надлежало свернуть. Наобум, самовольно отходить в сторону от намеченной дороги или останавливаться где-либо никто не смел.
Когда все к походу было готово, Велло в сопровождении Кахро поскакал домой и, не слезая с коня, отдал распоряжения остающимся и попрощался с Малле; глаза ее увлажнились, но лицо светилось радостью. Он уже сворачивал к воротам, когда с нижнего двора, сопровождаемая возгласами слуг и служанок, легкой рысью выбежала лошадь с молодым стройным всадником; голову его защищал шлем с блестящим гребнем, справа, у пояса, висел легкий меч, слева — связка копий, за спиною — лук и пучок стрел, а в левой руке он держал обтянутый кожей щит.
Велло кинул на всадника недоверчивый, недоумевающий взгляд, но, узнав в нем Вайке, радостно улыбнулся.— И другие девушки не прочь пойти, — сказала она, когда выехали за ворота.
— Им и дома работы хватит! — ответил старейшина.
По дороге Велло нужно было завернуть во двор к Ассо, чтобы распорядиться относительно охраны кихельконда. Ассо он встретил у ворот, верхом, в полном вооружении. Сельский старейшина попросил разрешения участвовать в походе.
— Не могу оставаться, когда все идут, — молвил он.
— А как же дом? — спросил Велло. — Кто будет охранять его?
Тут к ним подошел пожилой хозяин, живший неподалеку от Ассо.
— Вот он, — кивнул в его сторону сельский старейшина.
Велло что-то проворчал, но согласился.
Из дома медленным шагом вышла Лемби, вся в черном, с озабоченным лицом; перекрестившись, она приветствовала старейшину.
Велло почувствовал нежность к девушке, однако не удержался, чтобы дружески не поддеть ее:
— Отправляемся на войну против крещеного народа. Против твоего бога и его сына!
— Всемогущий бог... да хранит вас! — молвила Лемби. Голос ее дрогнул и по щекам покатились слезы, падая на черную одежду и крест на груди.
Она благословила отца и Велло, осенив их крестным знамением, и губы ее зашевились, шепча молитву.
Некоторое время они молча ехали рядом, затем Ассо сказал:
— В конце концов существует один бог, как и одно солнце, одно небо и одна земля.
— Так всегда говорил и покойный мудрец, — ответил Велло.
— Так говорит и патер, — заметил Ассо.
— Какого дьявола нам слушать, что повторяет патер?! — воскликнул Велло.
— Он больше говорит о том, как там, на небе.
— Это мы и сами увидим, когда попадем туда...Сейчас у нас неотложные дела здесь, на земле: сказал Велло и стегнул лошадь.
Впереди, на склоне холма, они увидели дружину; она уже построилась — впереди пехота, за ней всадники.
— Ждут, чтобы старейшина напутствовал их перед походом, — пояснил Отть, радостно приветствуя Ассо и недоверчиво глядя на молодого воина. Узнав Вайке, он сердито засопел, но промолчал.
Дружина, действительно, ждала. Велло нахмурился, но, видя, что уклониться невозможно, сделал знак трубачу.
Дул легкий ветерок, длинные шелковистые белые волокна облаков тянулись с северо-востока на юго-запад, солнце было огненно-желтым и висело низко над Соонтаганой.
Призывно прозвучал звук трубы, и воины замерли в ожидании.
Велло сидел верхом на своем гнедом, повернув к дружине худое обветренное лицо. Он был в простой серой одежде, у пояса — меч, в левой руке — щит, на голове — кожаный шлем с железным ободком. Он никогда еще не говорил перед большой толпой, поэтому собственный голос и слова, которые он должен был произносить очень громко, звучали даже для него самого поначалу чуждо.
Он напомнил, что натворили враги здесь и во всей Сакале в позапрошлом году. Напомнил, сколько добычи увезли они отсюда, и сказал, что ее надо отобрать. И надо отомстить за всех, кто был убит или угнан в плен.
— Вдвойне отомстить! — выкрикнул кто-то из воинов.
— Десятикратно! — воскликнул Отть.
— Стократно! — крикнули из задних рядов.
