— В селении все говорят: если старейшина позволит окрестить себя, то получит Лемби в жены, — озабоченно произнесла Вайке.
— И ты боишься, что ради этого я позволю окрестить себя? — спросил Велло.
— Так — не позволишь, но если она даст тебе отравы, которая расслабляет...
— Будь спокойна — эта отрава меня не проймет. Она действует больше на женщин... и на хворых мужчин! Ну, хорошо! Не пойду я туда, пошли кого-нибудь за Ассо.
Ассо приехал верхом, с юношеской легкостью спрыгнул с коня, передал поводья слуге и с деловитой готовностью, чуть приоткрыв рот, подошел к Велло.
— С нами пойдешь или останешься за меня в Мягисте? — спросил старейшина и указал ему место под ясенями.
— Не знаю, как лучше... — молвил Ассо, не торопясь с решением.
— Военный поход — дело, конечно, молодых; но и без совета старших не обойтись. Ум старого — руки молодого, — ответил Велло.
— Чего уж тут дома... — заметил Ассо.
— Следить, чтобы патер с помощью Лемби не окропил водой голову всем, кто остается, — шутливо ответил Велло.
— Какой патер в такое время! — пробормотал сельский старейшина.
Теперь Велло заговорил серьезно:
— Я наказываю, а Лемби вмешивается и спасает преступника — из любви к ближнему!
Ассо мрачно смотрел в землю и молчал.
— Поступай, конечно, как знаешь, — сухо заметил Велло.
Они сидели молча, не глядя друг на друга.
"Отнял у меня невесту этот распятый дух, а теперь отнимает и старого друга, доброго советчика!" — думал Велло.
— Что ж, если надо, и я пойду вместе с вами, — произнес наконец Ассо и встал.
— Подумай, время еще есть, — пробормотал старейшина.
Его тревожила мысль: соберутся ли люди? А вдруг явятся несколько десятков — Ассо будет тогда усмехаться, а Лемби радоваться! Старейшина Алисте с Урве тоже станут потешаться: кто, мол, пойдет на свадьбу к бедняку или в гости к слуге?! И Лембиту в своей Лехоле посмеется: какая дружина соберется на клич мальчишки!
К вечеру двенадцатого дня прибыли первые воины. Они вышли из дому заранее — путь предстоял им неблизкий — в явились в Мягисте заблаговременно. На следующий день начали подходить люди из Алисте, Сакалы, Лехолы, Иоентаганы и даже из более дальних мест — с севера, востока и запада, отовсюду, где побывали гонцы. Кто — пешком, кто — на конях, у иных в руках сучковатая дубина или булава, у иных — лук с пучком стрел, выпрямленная коса или копье из ясеневого дерева и дощатый щит. Но немало пришло и таких, у кого на поясе висел меч, в руках было копье с железным наконечником, щит из бронзы, а на голове — кожаный шлем с металлическим ободом.
Одежда на многих была порвана и испачкана, обувь — плохонькая; некоторые явились босиком. Видно было, что пришли они прямо с работы — с пожоги либо с раннего сенокоса и что это слуги или бедные хозяева. Зажиточных среди прибывших было мало. Иные всадники не скрывали, что, собираясь в поход, захватили чужого коня — что ж, вместо одного вернем двух, шутили они. Одно можно было сразу сказать, взглянув на этих людей: трусов и хилых среди них нет. Эти остались дома, подальше от опасностей и несчастий.
Отведя коней к опушке леса на вырубку, люди отправились на скошенный луг, где стали знакомиться друг с другом, разглядывать оружие, расспрашивать о том, о сем. Старейшина велел сразу же уведомить прибывших, что требует от них порядка и послушания. Кто не хочет подчиняться, пусть возвращается домой. Никто не смел пить откуда ему вздумается; воду привозили в лагерь из селения в бочонках. Никто не смел бродить по деревне в поисках еды. У кого еды с собой не было — а ее не было у многих, — тому выдавали из запасов старейшины хлеб, сушеную рыбу или мясо.
Люди каждого кихельконда должны были выбрать из своей среды предводителя, который отвечал бы за порядок.
Вскоре вернулись и гонцы; они сообщили, что повсюду старейшины выслушивали их и любезно принимали подарки; однако пора горячая, сев еще не закончен, тут и там еще не принимались за пожогу, и поэтому отправиться в поход они не могут. К тому же, следовало бы прежде собраться на совет, ведь с Ригой-то пока еще мир.
Так ответили мудрые старейшины!
Гонцы старались разъяснить им, что до Риги далеко, хватит дел и по эту и по ту сторону Койвы, Рига же пусть достается куршам и земгалам, да и другие крепости на Вяйне тоже. Так что мир не должен бы препятствовать походу...
Старейшины качали головами, но все-таки разрешили, с большой неохотой, правда, рассказать в селениях о походе, утешая себя, очевидно, мыслью: кто из разумных людей отправится без своего старейшины в земли врага! Это все равно, как если бы пес пошел в лес без хозяина! Умный пес один в лес не побежит, а если и побежит, то не миновать ему пасти волка.
И все-таки слуги и бедняки, услышав о походе, побросали на поле сохи и осведомились, как прямым путем пройти в Мягисте. Здесь они стали воинами.
