– Поедем на север, – предложила она, – в какой-нибудь городок вроде Беркшира или Нью-Гэмпшира, где свидетельства выписывают от руки и регистрируют их в книге учета. Никто ничего не узнает, пока мы сами того не захотим. Гангстерам нет никакого дела до этих городков с дощатыми церквами, где с полудня начинают ложиться тени от гор. Они там были бы так же уместны, как лось в «Тутс-Шоре».
Ему понравилось замечание насчет лося.
– Но как же свадьба? – сказал Гарри под шумок ресторана. – Я ведь так ее ждал, свадьбы. Думал, ты будешь на ней такой красивой, что я едва не умру. Собирался в этот день со многим распроститься и стать новым человеком. Думал, что даже если на море будет шторм, мы устроим ее в заливе и рискнем не брать с собой палатку.
– Она будет еще лучше, – сказала она.
– Когда?
– Сейчас. Пойдем отсюда.
– Вот так просто?
– Вот так просто.
– У меня нет кольца, – сказал ей Гарри. Откуда оно могло взяться?
– Заедем в «Вулворт» или сделаем кольцо из травинки. Это не важно.
В ожидании счета они смотрели сквозь высокие окна на небо, полное движущихся облаков. Одно из них, за бухтой – Тертл-Бэй, походило на Англию, Шотландию и Уэльс, а другое, к востоку от Эмпайр-стейт-билдинг, немного напоминало Ирландию. Они казались довольно точными изображениями, хотя и перевернутыми, как в зеркале. Ветры наверху были такими неустойчивыми и сильными, что горы белизны плыли навстречу друг другу. Небесно-голубое Ирландское море величественно сужалось, а сломанные пальцы Лэндс-Энда двигались к воображаемой шпоре к югу от Корка, как две руки, тянущиеся для рукопожатия, не говоря уже об Индии и Пакистане, замерших в ожидании на том месте, где полагалось быть Новой Земле. Если бы день был серым, в нем не было бы той пленительной красоты, с которой над городом скромно и беззвучно происходило такое великое действо.
Пока они ехали в Эгремонт, штат Массачусетс, их машина была чуть ли не единственной на Таконике. Немного севернее Манхэттена, на подъеме сразу за Бронксом, Гарри глянул в зеркало заднего вида и увидел башни в центре города, завуалированные туманом, плывшим наискосок, словно дым. Он указал на зеркало, и Кэтрин приподнялась на пассажирском сиденье, подавшись к центру, чтобы увидеть. В стеклянном прямоугольнике отражалась ее жизнь – как сегодняшняя, так и будущая. Там, укрытые под толщей камня, находились ее родители, там был и театр, где при выходе к занавесу на следующий день она будет возвышаться над публикой. Там была война, в которой решил сражаться ее будущий муж. И там, быть может, у нее родятся дети, а потом она умрет. Все это было в дымчато-сером прямоугольнике, трясшемся из-за шероховатой поверхности дороги и время от времени сверкавшем.
Когда люди любят друг друга, разговор становится не обу-зой, но удовольствием, а когда они проникают в самые глубокие слои того неизмеримого, что удерживает их вместе, то начинают понимать друг друга без слов. Даже жесты становятся не нужны. Ведя непрерывный диалог, им достаточно лишь время от времени посматривать друг на друга, как бы делая замечание о чуде, позволяющем столь многому происходить столь незаметно. Именно так было в тот день, когда они поженились. Каждый знал, о чем думает другой. Машина, казалось, тоже все понимала, так же естественно, как собака. Они ни разу не посмотрели на карту, но каким-то образом правильно съехали с шоссе, шедшему по Таконику, проследовали в Беркшир и нашли Эгремонт, хотя особо его и не искали.
За полминуты они проехали через весь городок и остановились у небольшого купола, крытого старой коричневой черепицей. Подъездная гравийная дорога, на которой едва могли разъехаться два автомобиля, была пуста. Только после того, как Гарри резко повернул руль и из-под черного «Шевроле» донесся скрип гравия под шинами, они увидели вывеску со словами «Секретариат мэрии». Гарри выключил двигатель и поставил машину на ручной тормоз. В детстве Кэтрин всегда казалось, что сопровождающий это звук похож на тот, что издает крокодил, прочищающий горло. Они оба посмотрели в небо, затем одновременно открыли дверцы и решили оставить верх опущенным, потому что дождя не предвиделось. И они знали – а может, и не знали, а просто полагались на удачу, сопутствовавшую им как никогда прежде, – что дверь будет открыта и секретарь мэрии окажется на месте.
Высокий уроженец Новой Англии в очках с проволочной оправой показался им умным и добрым.
– Вы прибыли как раз вовремя, если вам нужен весь набор, – сказал он, не вставая из-за стола. – В руках у вас его нет, поэтому, полагаю, вам понадобится анализ крови. – Он был прав. – Это на другой стороне улицы. Врач на месте. Он сможет сделать это сразу. Оставьте водительские права, и я начну выписывать копию записи. Смогу и провести церемонию, если вы поторопитесь.
Они выступали чуть ли не в роли глухонемых. У врача им ничего не потребовалось говорить: войдя в кабинет и закатав рукава, они молча заполнили каждый свой бланк. Он сказал им, что ему понадобится полчаса.
– Разве можно так быстро? – спросил Гарри. – Надо ведь культивировать…
