– Что ж… – Зинаида лучезарно улыбнулась в ответ, и только теперь стало понятно, чего ей стоило ее недавнее спокойное равнодушие. – Раз вы столь благоразумны… обещаю у Лаппо-Данилевских не задерживаться. – Она с шиком натянула перчатки и щелкнула рукоятью автоматона. Парокот присел, его глаза остро блеснули, из-под хвоста вырвался султан пара, и – цок-цок-цок – в цокоте стальных копыт и когтей по брусчатке парочка на автоматонах двинулась по улице.
– Ач, какие! – то ли с осуждением, то ли с восхищением бросил прохожий-мастеровой и еще долго стоял, глядя вслед всадникам на сверкающих машинах.
Митя покосился на ровно сидящую в седле Зинаиду, на ее румяные щеки, прижатый гоглами черный локон…
– И зачем нам к Лаппо-Данилевским? – Подгоняя своего пароконя так близко, что автоматоны едва не толкались боками, он перевесился из седла почти к самому уху Зинаиды… Зиночки… ну, чтобы не орать на всю улицу, перекрикивая цокот автоматонов. Почувствовал исходящий от нее аромат свежести, мешающийся с паром и запахом автоматонной смазки…
Зиночка повернулась к нему, блеснув стеклышками гоглов и улыбкой:
– За тесемочками!
– Э… – невнятно выдавил Митя, а Зина хихикнула:
– После того как обошлись со Свенельдом Карловичем…
«Использовали и вышвырнули без всякой благодарности!» – мысленно закончил Митя. Когда поместье Анны Владимировны, ранее Штольц, ныне Лаппо-Данилевской, было спасено от разорения, та развелась со скучным германцем и выскочила замуж за отца Алешки.
– …Анну Владимировну не принимают в обществе! Во всяком случае, у губернатора и других важных особ…
Вину за развод благородный Штольц взял на себя, но… все всё знают, и бросившая Штольца супруга надолго, если не навсегда, станет парией.
– Однако ее новый муж, Иван Яковлевич, он… тоже важная особа. Губернский земский гласный от дворян. Связи в губернии и в Петербурге, – принялась перечислять Зинаида. – Богат, а с имением Анны Владимировны… и скифским золотом, которое Свенельд Карлович нашел, стал еще богаче.
Митя неприязненно поморщился: Анна Владимировна станет парией лишь на некоторое время. Скорее всего, на один нынешний сезон.
– Но в этом сезоне она на губернаторский бал не попадет, а мы дебютируем, вот она и написала маменьке, что новые бальные платья ей не нужны, а отделку она уже заказала, а к следующему сезону та уже выйдет из моды… И маменька сказала, что надо протянуть руку поддержки…
«Особенно если в эту руку торжественно водрузят мотки дорогих кружев», – ехидно подумал Митя, но произносить вслух не стал: Зиночка и без того была красной, как с мороза. Вместо этого нагнулся еще ближе и заговорщицки спросил:
– Подлизывается?
Зина мгновение смотрела на него широко распахнутыми глазами, потом прыснула и кивнула:
– Не только к нам! Она и губернаторше подарки посылает, и другим дамам…
Тыр-тыр-тыр-тыр! Гул и тарахтение заставили Митю оглянуться и…
Послать свой автоматон вперед.
Перехватить Зиночкины пальцы, лежащие на поворотном рычаге парокота.
Резко рвануть рукоять на себя!
– Ах!
Парокота повело вбок, борта автоматонов столкнулись, Митя только и успел, что обхватить едва не вылетевшую из седла Зиночку за талию.
Зиночкин вскрик слился с пронзительным гудком, и, подпрыгивая на выбоинах, мимо них с рокотом пронеслась паротелега.
– С… спасибо! – Зиночка задрала гоглы на лоб, с возмущением оглянувшись вслед исчезнувшей за поворотом паротелеге. – Кто этот сумасшедший?
– Не знаю… – задумчиво протянул Митя.
«Но догадываюсь!»
Кузов паротелеги покрывал наскоро сделанный навес, точно такую же паротелегу он недавно видел возле складов «Брянского товарищества».
– До Лаппо-Данилевских еще далеко?
– Рядом совсем! – заверила Зиночка.
И впрямь, совсем скоро они свернули с дороги в тенистую аллею.
Дом на Тюремной площади нравился Мите, но… у Лаппо-Данилевских оказалось настоящее городское имение! Пожалуй, не хуже, чем у господ Демидовых в Москве. За фигурной оградой виднелся изящный дом с колоннами и изрядными боковыми крыльями. На простирающейся перед домом ярко-зеленой лужайке стоял столик с кружевной скатертью, служанка в беленьком фартучке разливала чай, а дама в ажурном легком платье крокетным молоточком загоняла шар в воротца.
– Enfin, c'est vous![17] – Анна Владимировна помахала молоточком и по-девичьи бегом кинулась навстречу. Остановилась, растерянно глядя на Митю и прижимая молоточек к груди. – О! Это вы… О! – Второй взгляд она подарила растрепанной Зиночкиной косе и измятым рукавам блузы. – Что-то случилось?
– Ах, вы и вообразить не можете, Анна Владимировна! Нас на дороге чуть паротелега не сбила! – скорее с энтузиазмом (приключение!), чем с огорчением, выпалила Зинаида, выбираясь из седла.
Взгляд Анны Владимировны метнулся в сторону.
– Какой ужас! – вскричала она. – Но… вы же целы? Слава Предкам! Катерина! Отведи барышню Шабельскую в гардеробную и помоги ей привести себя в порядок. И покажи, что я там отложила… Красивые вещицы – лучшее лекарство, верно, Зиночка? Ах, как жаль, что я не увижу вас на вашем первом балу! А вас, Митя…
– Благодарю вас, со мной все в порядке, – оборвал поток заботы Митя.
