Митя окончательно вынырнул из своих размышлений: до Лаппо-Данилевских ли тут, когда рядом такая умная девушка! Гораздо умнее Ады. И… совершенно очаровательная! Ветви деревьев вдоль дороги были словно рамой для затянутой в кожаный корсаж стройной фигурки, веющий от реки ветерок заставлял трепетать черные пряди, смугловатые щеки горели румянцем… Яркая, сильная… Как он мог предпочесть ей Лидию? Ничего, никто не безупречен, главное – вовремя исправить ошибку. Он подался из седла к Зинаиде, и… она качнулась к нему навстречу. Совсем чуть-чуть, едва-едва…
– Я ничего не терял, так что и возвращать нечего, – почти в самые ее губы прошептал Митя. – Если, конечно, вы…
– Что – я? – также шепотом откликнулась девушка.
– Если вы будете танцевать со мной на вашем балу…
– Но вы же сказали Лидке… Лидии, что не придете на бал! – Она даже отпрянула, вызвав мгновенное и резкое чувство досады.
– Я сказал Лидии, что не приду на ее бал, – поправил Митя.
– Еще тогда, в имении? – воскликнула Зинаида, кажется наконец избавляясь от страха, что она – всего лишь способ отомстить старшей сестрице.
Митя подался вперед – главное, не вывалиться из седла, а то даже желанием «пасть к ногам» не оправдаешься: у парокота лапы! Обхватил рукой тонкий девичий стан – кожа корсажа непривычно, странно и одновременно притягательно заскрипела под его ладонью. Зинаида не закрывала глаз, как Лидия, – они были совсем рядом, широко распахнутые, растерянные… И не обвивала его шею руками, только схватилась за плечи, может тоже боясь выпасть из седла.
«Только бы не опозориться!» – успел подумать Митя. Лидия целоваться умела, а здесь, кажется, первый поцелуй – и он прижал Зинаиду к себе. Автоматоны звучно столкнулись бортами, заставив обоих вздрогнуть, но не разорвать поцелуй и…
Рев, так похожий на медвежий, налетел из-за поворота дороги, а следом в скрежете колес и разлетающемся гравии выскочила… знакомая паротелега! И ринулась прямо на них!
Митя замешкался. Меньше, чем на удар сердца. Меньше, чем надо, чтоб моргнуть. Этого оказалось достаточно. Высокий облучок оказался совсем рядом, Митя успел разглядеть человека в длинном и глухом автоматонном плаще. Паротелега пошла вскользь. Край кузова ударил в бок Зиночкиного парокота. За мгновение до этого руки Мити сомкнулись на Зиночкиной талии… и он рванул девушку на себя.
Грохот удара и Зинаидин визг слились в чудовищную какофонию звуков. Зинаида почти взлетела над седлом. Пальцы разжать не успела – рычаг, за который она держалась, резко дернуло вниз… Лапы парокота подломились в суставах, он накренился в сторону – с заднего сиденья посыпались уложенные там пакеты. Потом что-то с тугим хлопком лопнуло, и во все стороны рванули струи горячего пара. Митя почти вскинул Зину на вытянутых руках и в одно мгновение перебросил ее на заднее сиденье своего пароконя.
– Что… Как… – только и успела пискнуть она, когда он ударил по рычагам, и его автоматон, вытянувшись струной, выпрыгнул из плотного облака пара. Вслед взревел мотор паротелеги.
Митя оглянулся. Облако пара все еще висело над дорогой, густое и плотное, так что разобрать, что происходит внутри, было невозможно. Но вот солнце блеснуло на металле…
Из белого марева вынырнула паротелега – на передке, будто белый вымпел, развевался зацепившийся моток кружев!
Взревев мотором, вражеская паротелега ринулась в погоню.
Глупость какая! Телеги тяжелее, но парокони значительно быстрее, так что, если уж от внезапного удара удалось увернуться, их уже не догнать! Митя до упора выжал рычаг скорости.
Зинаида завизжала снова: автоматон растянулся в длинном прыжке, встречный ветер сорвал с нее шляпу, швырнув ее кучеру настигающей паротелеги в лицо! Тяжелая телега неслась за ними по пятам, не только не отставая, но… кажется, сокращая разрыв!
– Кто это? Что им надо? Что с моим парокотиком? – вопила за спиной Зинаида.
Митя рявкнул в ответ на все три вопроса разом: «Понятия не имею!» – и придавил рычаг скорости до упора.
Даже с отцом наперегонки Митя не выжимал из своего вороненого такой скорости. Пароконь стлался над дорогой, деревья с неистовой скоростью неслись мимо, с другой стороны мелькнула гладь реки – и пропала, дорога начала забирать вверх… Митя швырнул пароконя в крутой подъем – вот тут-то они точно оторвутся, на колесах сюда враз не въедешь. Сзади заверещал гудок – резкий, пронзительный, словно ввинчивающийся в уши. Рука у Мити дрогнула, рычаг качнулся, ноги у пароконя заплелись, и он стал заваливаться на сторону.
– Влево! – заорал Митя, повисая на рычаге и перекидывая собственный вес на другую сторону.
Зинаида завизжала снова, но тоже качнулась влево, и ее свесившаяся коса едва не чиркнула по земле. Автоматон выровнялся и все-таки выскочил на горку. Не сбавляя скорости, Митя погнал пароконя на спуск…
Сзади раздался истошный вой мотора…
