– Я надела вышитую сорочку, и настоящую деревенскую плахту, и сапожки, а Иван Яковлевич подарил мне монисто, как у деревенских модниц, только из золотых червонцев, конечно! И представьте себе, я даже плясала гопак – это было так забавно! А еще цирк и цыгане – я веселилась как ребенок! После этого постоянного… «бюдже-ет» – я словно ожила! Иван Яковлевич меня воскресил! Ах, вот и он! – Анна снова вскочила, указывая на двух мужчин, вывернувших из-за крыла дома. Следом угрюмо плелся Алешка. – Видите, у него тоже постоянно дела, но… они же не делают его угрюмым букой! – И она снова хрипло и мрачно протянула: – «Бюдже-е-ет!»
– А дела у него… у Ивана Яковлевича с княжичем Урусовым? – настороженно протянул Митя, разглядывая спутника Лаппо-Данилевского. Урусов выглядел… растерянно. И даже смущенно. Что делает сыскарь в поместье… преступника? Хотя Урусов ведь не знает, никто не знает, кроме Мити…
– Mon cheri! – Старший Лаппо-Данилевский склонился к руке супруги. – И вы здесь, Митя!
– Митя сопровождает Зиночку Шабельскую. Представьте, господа, на них чуть не наехала паротелега! – сделала большие глаза Анна. – Мы совершенно не задумываемся, что паротелеги могут быть опасны не меньше, чем понесшие лошади!
– Зи-и-иночку? – протянул Алешка. – Давно пора было выбрать кого-то… вашего уровня.
– Да, Зинаиде подходит город, – невозмутимо кивнул Митя. – Как Лидии – луга и поля.
«Я был не слишком тонок? Он понял, что я назвал барышню, за которой он ухаживает, деревенской простушкой?»
Алешка насупился.
– Надеюсь, на своем первом балу обе барышни будут выглядеть достойно. С помощью моей супруги, конечно же. – Старший Лаппо-Данилевский тоже знал толк… в тонких оскорблениях.
– А вот и она! – вскричала Анна.
На ступеньках парадного крыльца появилась Зина – горничная тащила за ней стопку каких-то свертков и пакетов.
– Если в Зиночкин автоматон все не влезет, мы положим к вам на заднее сиденье, – деловито объявила Анна. – Вы же не откажете, Митя?
Митя представил, как с борта пароконя свисают кружева…
– У нас еще прогулка до слободы лоцманов! – запротестовал он.
– О, это совсем недалеко – отсюда прямая дорога!
– Но я-то там никогда не был, и… – Под насмешливым взглядом Алешки Митя начал торопливо пятиться перед наступающей на него горничной со свертками. – Мы, пожалуй, поедем… Анна Владимировна… Господа…
– Погодите! – вдруг вмешался Урусов. – Та паротелега, что на вас чуть не наехала… Вы ее запомнили?
Митя был зол. Он поглядел на озабоченного Урусова, на насмешливо улыбающегося Лаппо-Данилевского, на Алешку, следящего за ним, как охотник в засаде, на хлопотливую Анну, все-таки велевшую затолкать на заднее сиденье его пароконя какие-то свертки… Он знал, что нужно сказать: «Нет, не запомнил», это было бы правильно, умно, осторожно… Но отчаянно хотелось стереть самоуверенную ухмылку с лица Лаппо-Данилевского. И все, на что хватило Митиного благоразумия, – это обронить:
– Да что там запоминать… Паротелег на всю губернию много ведь не наберется, верно?
– Вы нас… меня… осуждаете?
Митя вздрогнул. Они долго ехали в тишине, разбиваемой только шипением пара и цокотом стальных копыт и когтей. От городского поместья Лаппо-Данилевских вела утоптанная, но не слишком широкая тропа, так что то и дело приходилось ехать не рядом, а друг за другом. Митя был даже рад не разговаривать – слишком многое ему надо было обдумать. Но вот тропа закончилась, сливаясь с тенистой гравиевой дорогой над кручами Днепра. Ехавшая впереди Зинаида придержала свой автоматон, подняла гоглы и сейчас глядела на него блестящими сухими глазами.
– Тоже считаете, что мы… побираемся?
– Кто еще… считает? – осторожно переспросил Митя, в очередной раз мысленно восславив светское воспитание, позволившее сдержать раздражение и даже не поморщиться. Все местные дамы и барышни полагают, что ему только и есть дела – их осуждать! Когда он о них даже и не думает, а думает… совершенно о другом.
– Одна из моих сестер, – уклончиво ответила Зинаида.
«Ада, наверное», – подумал Митя.
– Она говорит, что одновременный дебют для троих – это глупость, а не экономия, а еще бо́льшая глупость одалживаться у Лаппо-Данилевских. Что за любую услугу от Ивана Яковлевича приходится платить втридорога…
Митя невольно кивнул: он всегда считал Аду умной девушкой.
– Мне тоже не слишком нравятся господа Лаппо-Данилевские…
– Потому что Лидия отдала предпочтение Алешке? – с деланым равнодушием спросила Зинаида.
– А она отдала? – еще равнодушнее переспросил Митя.
– Вам не сложно будет ее вернуть, – фыркнула Зинаида.
