Паротелега выбралась на гору и тоже ринулась вниз, под собственной тяжестью стремительно наращивая скорость. Облучок на миг поравнялся с автоматоном – фигура азартно припавшего к рычагам человека в плаще словно выплыла у Мити из-за плеча. Автоматон наддал, телега отстала, нагнала снова… Митя опять глянул через плечо и… увидел нацеленное на него дуло!
Бабах! Бабах! – звучно ахнул паробеллум, пуля свистнула над головой, Митя всем телом повис на рычаге, отчаянно швыряя пароконя вперед…
Сзади завизжала Зинаида, и… дзанг! Телегу повело, она отчаянно вильнула, лишь чудом разминувшись с деревом.
– Что вы сделали?! – завопил Митя.
– Швырнула в него гаечным ключом! У вас тут валялся! – прокричала в ответ Зинаида, цепляясь обеими руками за край седла.
– Зиночка, вы прелесть! – Митя ухватился за рычаг, удерживая разогнавшийся автоматон на дороге.
Врррау… врррау… вррау… – сзади снова взревел мотор – теперь уже с перебоями, точно захлебываясь лютой яростью. Взмывая на выбоинах, так что колеса вхолостую крутились в воздухе, паротелега мчалась за беглецами и рычала, как взявший след громадный пес.
– Попробуйте кинуть это! – не оборачиваясь, Митя сунул Зиночке здоровенную отвертку и снова вцепился обеими руками в рычаг.
Сзади стукнуло, бамкнуло, звук мотора на краткий миг сбился – и заревел еще яростней… и ближе! Митя уже не рисковал оглядываться, не сводя глаз со стелющейся под кованые копыта дороги. На такой скорости одна выбоина, кротовина, холмик – и… им конец.
Приближение паротелеги он не увидел – почувствовал! Сбоку упала густая тень, дохнуло влажным горячим паром и… внутри словно отчаянно толкнулось что-то! Не рассуждая, Митя бросил пароконя в прыжок. Автоматон оттолкнулся задними ногами, короткое ощущение полета, свисающие над дорогой ветки деревьев мазнули по голове, сшибая шлем… Сзади снова скрежет металла и густая, черная, как деготь, ругань, знакомые слова мешались с незнакомыми, но все равно понятными. И рев, рев, рев, надсадный вой мотора. Казалось, не только человек за рулем, но и сама паротелега жаждет догнать, ударить, раздавить всей свой тяжестью, покатить по дороге ком из смятого железа и… окровавленных, изломанных человеческих тел.
Аррррау-ррр! – кабина паротелеги рывками выдвигалась из-за плеча, вползая в поле зрения Мити. Человек на облучке крутанул руль вбок. Железная кабина ринулась на них, а Митя снова заставил пароконя прыгнуть. Копыта мелькнули в воздухе, вынося автоматон из узкой щели меж паротелегой и стеной деревьев…
Внизу, под брюхом пароконя, что-то звучно лопнуло, передние ноги автоматона провисли, а во все стороны ударил пар.
– Держи-и-ись!
Раз – обеими ногами педали до упора! Автоматон вскидывается, упираясь в землю только задними копытами. Два – верхние рычаги на себя, обвисшие передние копыта болтаются в воздухе. Долю мгновения автоматон балансирует в хрупком равновесии… И, прежде чем он начинает заваливаться на спину, вминая седоков в дорогу, – три, рычаги влево! Поворот! Пароконь разворачивается на задних копытах и… валится прямиком на передок отчаянно тормозящей паротелеги, проминая железо.
Возница паротелеги кубарем катится с облучка… Скрежет железа, визг, звон в ушах…
Бабах! Бах-тарарах! Под навалившимся на паротелегу автоматоном что-то взорвалось – пар вокруг, пар везде, Митя больше не видел врага – между ними стена пара, не видел Зинаиду за спиной – лишь слышал ее визг, не видел даже собственных рук. Только почувствовал, как провисшие было рычаги снова встретили сопротивление, и вцепился в них с удвоенной силой. Рывок! Пароконь с натугой, со скрежетом снова встал на дыбы. Еще рывок! Передние копыта ударили в дорогу, на миг ноги вороненого скакуна подогнулись, чуть не вытряхнув седоков, но тут же привычно спружинили, и, припадая то на одно копыто, то на другое, пароконь поковылял прочь от искалеченного врага, а сзади… сзади только шипение пара и тишина. Мотор паротелеги молчал… молчал… молчал… Стучали копыта искалеченного автоматона: дзанг-дзанг, дзанг… диги-дзанг…
Митя сорвал треснувшие гоглы. Оглянулся. Сплошное густое белое облако. В глубине его вспыхнул лепесток огня и тут же опал. И снова – шипение и пар, пар и шипение…
– Надо… посмотреть… что с ним… – выдохнула сзади Зинаида, и только тогда Митя понял, что она больше не кричит.
Дзинг-дзанг… Автоматон по инерции отъехал еще на пару шагов и встал. Митя извернулся в седле.
В облаке пара мелькнул темный силуэт.
Вжжжиу-дзанг! Вылетевшая из парового облака пуля смялась о борт автоматона, заставив Зинаиду снова взвизгнуть.
Плащ взлетел крыльями нетопыря, и из облака пара вылетел незнакомец. И впрямь незнакомец: смуглый, чернявый, немолодой…
Митя уставился на него, глупо приоткрыв рот, – это кто еще такой? Он ведь был уверен, что за ними гонится Алешка! Все как в прошлый раз, когда младший Лаппо-Данилевский бежал из дома Бабайко: плащ, паротелега… Но этого человека он не знал!
Кривая улыбка словно расколола смуглое морщинистое лицо незнакомца, и… он вскинул паробеллум на вытянутых руках.
– Ложись! – гаркнул Митя, сам пригибаясь к рычагам.
