– Могу… что? – спросил Митя.
Дальше последовало короткое молчание и наконец…
– Так меня тянуть! Я вам почти что носом в… в спину уперлась!
Митя отпустил ее руку, будто обжегшись.
– П-простите…
Нашел время флиртовать! И место. И способ. А уж как они со стороны, должно быть, смотрятся! На них и впрямь смотрели. Разгар дня, дорога на въезде в город запружена обычными телегами, конниками, прохожими, и все косятся на двух потрепанных седоков на едва живом автоматоне.
– Эй, барич! – окликнул их какой-то дедуган. – Може, коняшку вашего, тогось… перековать? Охромел, бедолажный! У нас и кузнец есть.
– Не сдюжит ваш кузнец, – проезжая мимо, мрачно буркнул Митя.
– И то! – согласно вздохнул дедуган. – Железная же… Такая копытом уж брыкнет так брыкнет! Всей деревней держать придется, а кузня у нас маленькая – вся деревня не влезет.
– А моего парокотика даже и не… перекуешь, – за спиной у Мити прошептала Зина и тихо, безнадежно заплакала. – Что мне дома-а ска-а-ажут! Он же очень… очень доро-о-огой! Его брату Петьке покупали, чтоб в гвардию… А я на нем ездила, потому что уме-ела-а! А Петька – не-ет! Я его люблю, я за ним ухажива-ала!
– За Петром Родионовичем? – устало уточнил Митя.
– За парокотиком! А теперь он полома-ался! Мы его бросили!
Некоторое время Митя молчал. Она ревет не потому, что на них напал убийца, а потому, что автоматон поломался и дома ждет скандал. И… укуси его Симаргл, он Зинаиду понимает!
– Поэтому мы и едем ко мне домой. Там мы приведем себя в порядок, найдем помощь и вернемся за вашим автоматоном. И, может, даже его починят!
– Конечно! – Океан страданий за спиной тут же сменился на океан безудержной радости. – У вас же Ингвар Штольц теперь живет! Он что угодно починить может!
– Может, – только и оставалось согласиться Мите.
А еще Ингвар клялся, что для Мити не сделает ничего. Остается надеяться, что германец не оставит без помощи Зинаиду. Хотя бы чтобы та рассказала о его талантах Лидии.
– Если получится, можно ведь ничего не рассказывать маман и папа́, и сестре… и сестрам, правда, Митя? – тут же вкрадчиво поинтересовалась Зинаида и… теперь уже сама положила ладошку Мите на сгиб локтя.
– Боюсь, нельзя. Все же на нас напал убийца.
Сзади горестно вздохнули:
– Мало того, что этот убийца напал, так от него и дальше сплошное беспокойство! Вот зачем мы ему понадобились?
– Э-э-эммм… – протянул Митя. – Это довольно сложно объяснить…
– То есть вы знаете, – заключила Зинаида. – Но не скажете.
Иногда умная девушка – не так уж и хорошо.
– Я знаю… не все, – неожиданно для себя честно сознался Митя.
Потому что теперь он точно знал, как совершилось преступление. Догадывался, кто его совершил, и был уверен в том, кто за этим стоит, но… зачем им это понадобилось, не понимал.
– Но хотя бы вашему батюшке расскажете, что знаете? Убийцы – дело полиции!
Митя прикусил губу. Еще вчера… да что там, еще пару часов назад он считал так же, но… только не теперь! Хотя отцу он расскажет. И если тот поверит и поможет, возмездие свершится быстро! А если нет… Митя сам пойдет по следу убийцы и не отступится, даже если придется выполнять такую несветскую сыскарскую работу! Потому что оно того стоит!
Они въехали в город: полязгивая и покачиваясь, автоматон трусил по людному Екатерининскому проспекту, но впервые Мите было все равно – ну, почти все равно, – как он выглядит и что о нем думают прохожие и проезжие.
– Сейчас приедем домой…
– Только у вас, кажется, гости, – отозвалась Зинаида.
У парадного подъезда ждала открытая коляска, изобилием позолоты напоминающая дешевый вазон. Гнедую пару украшали пышные султаны, а на облучке дремал кучер в ливрее, яркой, как пожар в цирке.
– Купчиха какая-то…
Вот уж не ко времени!
– Леокадия Александровна… – Опираясь Мите на плечи, Зинаида привстала в седле автоматона. – Все, теперь от маменьки не скроешься – она же первая на губернии… дама. – И почти на ухо шепнула: – А еще – сплетница! Губернаторша это наша, вот кто!
Митя тронул рычаг, автоматон обошел экипаж по дуге и проковылял в ворота. Проснувшийся от лязга и скрежета кучер чуть не сверзился с передка коляски, и теперь Митя чувствовал устремленный им вслед шалый взгляд.
Автоматон уже качался как пьяный, когда Митя торопливо выпрыгнул из седла и протянул руки, чтобы помочь Зиночке… Дзанг! Вылетевшая пружина едва не воткнулась Мите в ногу, он успел только дернуться в сторону. Банг! Кусок обшивки с крупа пароконя рухнул на утоптанный двор. Скраааапп! Автоматон повело в сторону, и…
– Вяя! – взвизгнувшая Зиночка рухнула на него ворохом атласных шаровар, вышитого льна и рассыпавшейся косы.
Скрааа! – у пароконя подогнулись колени, он присел, будто рыцарский конь перед раненым хозяином, окутался паром, плюнул горячей водой, окропил землю брызгами масла и… замер. Тлеющий в его стеклянных глазах огонек… погас.
– Убью! – прижимая Зиночку к себе, сквозь зубы выдохнул Митя. – Найду мерзавцев, которые это сделали, и убью… Без колебаний!
– Скрааап! – с небес донесся торжествующий хриплый крик.
