– Неужто и не рассказывали ничего? Не делились? – недоверчиво прищурилась ее превосходительство. Ингвар отчаянно замотал головой, и та досадливо прищелкнула веером. – Пусть так… Но про мертвецов-то вы знать должны? Признавайтесь, это Меркуловы их пробудили? Потому что в слухи про лавочника ни один здравомыслящий человек не поверит! Еще недоставало, чтоб лавочники богов призывали! – пренебрежительно фыркнула она, встряхнув отвисшими хомячьими щеками.
– Полагаете, богам не все равно, кто человек таков: лавочник или… – Ингвар вскинулся как боевой конь, заслышавший звук трубы.
– Господь Вседержитель и Чтимые Предки, простите его, ибо не ведает, что говорит! – Губернаторша наскоро перекрестила украшенную пышными рюшами грудь и поглядела на Ингвара жалостливо. – Конечно же, нет! Уж мы-то, Кровные, знаем! – Она горделиво откинула украшенную высоко закрученной дулькой голову.
– Счастлив приветствовать могучую Молодую Кровь в нашем доме, – мягко вмешался Митя, уже давно наблюдавший за визитершей из приоткрытых дверей.
И ведь ни словом не солгал: Молодой Крови, потомкам Перуна, Стрибога, Даны и иных Древних, подаривших людям своих детей – Истинных Князей – ради избавления от монгольского ига, и впрямь исполнилось всего полтысячи лет. А значит, Молодая Кровь была намного сильнее полуторатысячелетней Старой, истощившейся и размытой. Просто в ее превосходительстве той Крови – едва ли капля, как есть малокровная во всей своей красе и… слабости.
Митя торопливо замаскировал насмешливую улыбку под радостную:
– Имел честь быть представленным вашему брату, Леокадия Александровна, в бытность его московским вице-губернатором. Дозвольте отрекомендоваться – Дмитрий Меркулов…
Вообще-то Ингвар, уже знакомый с губернаторшей, должен был его представить, но ожидать от Штольца знания этикета – скорее Второго пришествия Христа и Великих Предков дождешься!
– Так-так-так… – Губернаторша отставила чашку, прицельно прищурилась, словно измеряя Митю от едва приглаженных волос до запыленных сапог, а заодно и на вес прикидывая. Поднялась и принялась обходить его по кругу, как портновский манекен. – Так-так… – Она бесцеремонно потерла между пальцами ткань рубахи. – Дановы че́рты и ре́зы… Настоящие… – разглядывая вышивку на рукаве, протянула ее превосходительство. – У князя Белозерского, нынешнего главы рода, супружница, кажется, Дановна? Ну и зачем вам эдакая одежа, юноша?
– Состою в команде Петербургского Речного клуба, – отрапортовал Митя.
– Ах, как я завидую таким простым людям, как вы! Сами можете выбирать, чем заниматься, не то что мы, Кровные! – Приземистая пухлая фигурка губернаторши горделиво выпрямилась.
Ингвар покосился на покрасневшего от ярости Митю и сдавленно хихикнул, замаскировав смех под кашель. Митя только опустил глаза, даже стиснуть кулаки себе не позволил. Держаться. Сохранять спокойствие, он ведь светский человек…
– А что же от Моранычей знаков никаких? – строго, как гувернантка о домашнем задании, вопросила губернаторша, но тут же заметила скрепляющую шейный платок булавку в форме серпа и хмуро кивнула – словно та же гувернантка в плохие дни, когда охота придраться, а не к чему. – Однако Кровная Родня не обделяет вас вниманием… – слегка разочарованно протянула визитерша. Видно, сплетня о том, что знаменитые князья Белозерские бескровными родственниками пренебрегают, казалась ей привлекательнее. – Надеюсь, вы это цените. Они ведь и не обязаны вовсе благоволить такому, как вы. – Она величественно опустилась в кресло и снова принялась за чай, совершенно по-простецки заедая его треклятыми сушками.
«Не ко времени тетушка урок усвоила… Сейчас бы выдать ее превосходительству сушку – одну, лежалую, чтоб зубы об нее обломала!» – чувствуя, как улыбка словно примерзает к губам, Митя прикрыл глаза. Спокойствие, главное, спокойствие… А то ведь опять убивать потянет, а убить губернаторшу, да еще в собственном доме, – это очень, очень дурной тон…
– Так что же мертвецы? – Сгрызя сушку крепкими белыми зубами и потянувшись за второй, губернаторша остро поглядела на Митю поверх ободка чашки. – Говорите, не вы подняли – а еще бы сказали, что вы! Не Кровные, чай, куда вам… А упокоили тогда как?
Митю передернуло: в страсти к сплетням губернаторша оказалась удивительно проницательна!
– Как известно вашему превосходительству, мой отец был раньше следователем по стервозным делам, а их учат. И Свенельд Карлович автоматонами помог, и урядник, и… Да тех мертвецов и было немного!
– Пара-тройка десятков, не больше! – встрял Ингвар, а Мите захотелось его убить, осознанно и с наслаждением.
Губернаторша подавилась сушкой:
– Пара? Тройка? Да с тремя десятками неупокоенных не каждый Мораныч сладит!
– Э-э… Ну, видите ли, ваше превосходительство…
«Да что ж вы сообразительная-то такая!»
– Дело в том, что мертвецы… их, конечно, было не три десятка…
Скорее три сотни, а то и больше…
– И за ограду вылезла только малая часть…
От тех трех сотен. Митя пришпилил взглядом попытавшегося что-то сказать Ингвара.
