Имах, скептически подняв бровь, уставился на свою благодетельницу. Если она сейчас не поддержит Рэйзора…
— Формально он прав, — нехотя подтвердила Элис. — Его рассказ вынудил меня наведаться в гости. Теперь ты и его должник.
Бог с досадой скрипнул зубами и пророкотал:
— Хитрецы. Кругом хитрецы и обманщики, желающие обвести меня вокруг пальца. — Он приосанился и надменно поднял подбородок. — Хорошо. Я держу своё слово, и вы получите ориум. Но раз уж ты пришёл сюда один, то и разговаривать буду только с тобой, а не с твоими хозяевами. Да будет так!
Он топнул ногой — в воздух поднялись обломки колонн, кусочки мозаики, крошево плитки; всё закружилось в пёстром хороводе, перетасовалось и разложилось по местам. Лишь щербинки и трещины в облицовке теперь напоминали о погроме, недавно учинённом Имахом.
Поставленные богом условия хоть и были существенным прогрессом, но по-прежнему не устраивали «Третью сторону», поэтому Рэйзор попытался возразить:
— Позвольте… — начал он, но Элис бесцеремонно обхватила его за талию, как трезвый человек — пьяного товарища, и потащила прочь из тронного зала.
— Не зли его сейчас, потом разберётесь, — вполголоса предупредила она, обернулась и на прощание кинула Имаху: — Надеюсь, больше не увидимся.
— Добро, — мрачно откликнулся он.
— Иди-иди, не задерживайся, — сердито подгоняла Рэйзора Элис, пока они пробирались по галереям к выходу из дворца. — Ловко ты вписал меня в ориумную кампанию, ничего не скажешь…
Отдуваться за собственные слова пришлось бы в любом случае перед кем-то из двоих — либо перед Имахом, либо перед Элис, и Рэйзор выбрал последнюю: по крайней мере, она не принималась сразу крушить всё вокруг. Но когда они вышли на улицу и остановились, Элис не дала ему ничего сказать, огорошив совершенно простодушным заявлением:
— Я проголодалась. Пошли на рынок?
***
Между полупустых рядов царило оживление — люди убирали накопившийся мусор, выкидывали безнадёжно испорченные продукты и чистили прилавки. Воздух немного очистился от вони, пропитался запахами пряностей и специй, откуда-то уже тянуло ароматом традиционного монешского блюда — варёных потрохов дробака в остром соусе. Над одним из прилавков клубилось облачко мучной пыли — торговка, закатав рукава, локтями раскатывала тесто. Худенький мальчик прогревал коническую печку с узким жерлом, где и готовились лепёшки. Рядом, за соседним прилавком, суетился мужчина и в надежде на неразборчивого покупателя переворачивал фрукты подгнившей стороной вниз, а целой, румяной, вверх.
Рэйзора всегда восхищало умение людей выживать. Каких-то два часа назад они походили на зомби, и вот уже вернулись в привычный режим, словно не было никакого гнёта бога-самодура. Не отлёживались по домам, не выстраивались в очереди перед немногочисленными больницами, не бастовали против тирании, а шли работать.
Элис придирчиво выбирала фрукты, осматривая каждый плод, и подолгу расспрашивала торговцев о делах и здоровье, как давняя знакомая. Те, конечно, жаловались, не забывая при этом втихаря обвесить покупательницу и заменить спелые ягоды на подпорченные. Элис делала вид, что не замечает. Откуда у неё в принципе взялись монешские деньги, Рэйзор не знал, но предположил, что это опять магия.
Когда дошли до ряда с готовой едой, Элис деловито сказала Рэйзору «подержи», всучила тканевый мешок с фруктами, количества которых уже хватило бы на бригаду, и направилась к ближайшему торговцу, радостно улыбающемуся во все пятнадцать уцелевших зубов. Лепёшки без начинки, с мясом и с ягодами; похлёбки пустые, с мясом и с овощами; богатое рагу из требухи дробака и бедняцкое, из корнеплодов — Рэйзор с трудом балансировал судками с едой, сгружаемыми Элис в его руки, и думал, что на роль робопомощника не нанимался. «Куда ей столько?» — поражался он, пока они не дошли до конца рынка и не увидели сидящую на земле толпу детишек разного возраста. Беспризорники.
Ребятня голодными взглядами уставилась на загруженного едой робота, и Элис поманила к себе паренька постарше — по-видимому, главаря. Он нехотя поднялся с земли, отряхнул потрёпанные штаны от песка и неуверенно приблизился к «госпоже».
— Чего вам? — шмыгнув носом, угрюмо спросил он.
Она указала на пирамиду судков.
— Организуй раздачу. Следи, чтоб не передрались.
Пацан наклонил голову набок и прищурился, не веря, что еда достаётся просто так.
— Что нужно сказать? — с нажимом произнесла Элис.
— Спасибо, — буркнул он и крикнул своим: — Слышьте? Тут хавка дармовая!
Дети послушно подходили к Рэйзору по одному, брали судок, получали от Элис фрукт, горсть ягод или орехов и снова садились на землю; тихонько спорили, когда приходилось делиться едой; иные с любопытством зыркали на робота, но ничего не говорили. Его даже позабавило, что в отсталом Монехе он привлекал к себе меньше внимания, чем в развитых странах Тохша.
После того, как все получили свои порции, у Рэйзора осталось ещё три судка и фрукты на дне мешка — еда, годная для дневного рациона солдата на фронте, а не для обеда худенькой девушки. Но Элис калории не считала.