— Нет, спасибо, нам не нужны ходячие трупы, как на Адаке. Пусть павшие упокоятся с миром. Они не демоны, чтобы отчаянно жаждать воскрешения.
Военные одобрительно зашумели, поддерживая командира, но Элис и бровью не повела.
— Можете сколько угодно паясничать, но это не приблизит вас к цели. Итак, фишки или игроки. Выбор за вами.
Она смотрела на Келлемона так долго и пристально, что он сам уже избегал встречаться с ней взглядом: опустил голову, расставил ноги на ширине плеч и скрестил руки на груди.
— Ладно, но хоть что-то вы можете продемонстрировать? — не поднимая глаз, спросил он. — Мы не будем заключать союз вслепую, не имея на руках никаких доказательств, что вы способны выполнять обещания.
— Я никогда ничего не обещаю, — возразила Элис. — Я просто делаю. На этом всё, мне больше нечего вам сказать. Подумайте, я не тороплю с ответом.
Развернувшись, Элис подошла к Рэйзору под раздосадованные восклицания собравшихся: гостья даже не представилась, ничего толком не объяснила, не показала и не доказала, но фактически поставила ультиматум «Третьей стороне». Келлемон остался в задумчивости рассматривать прожилки камня на полу.
— Ну как? — с надеждой спросила Элис Рэйзора, как студентка спрашивает руководителя после защиты диплома перед комиссией. — Нормально выступила?
— Пожалуй, стоило согласовать речь заранее, — с паузой ответил он, неотрывно следя за вторым ксаратом. — Но… как тебе это удалось?
Элис загадочно пожала плечами. Софике в недоумении пригляделась к Келлемону, не понимая, в чём дело, пока тот не хлопнул себя по правой, больной ноге и собрался снова усесться в кресло. Тут он замер. Ощупал бедро, потом сжал сильнее, выпучил глаза и обернулся к солдатам в первом ряду.
— Зажило всё! — ошарашенно возвестил он. — Ничего не болит…
Софике сразу посмотрела вверх: жерла антителепортов на месте и активны, раз горят зелёные огоньки. Не может быть, чтобы на лечение ксарата ушло так мало энергии! Или Элис каким-то образом нашла дыру в программе, написанной Софике, и ухитрилась обмануть триггеры? Тогда ещё хуже: неизвестно, на что способна странная гостья, и чем защититься от невидимой магии.
— Можно посетить музей в штаб-квартире? — внезапно оживилась Элис. — Раз уж я всё равно на Тохше.
Теперь она напоминала надоедливую туристку из Ламерии, а не высокомерную магичку, но Рэйзора внезапные перемены манер не смутили.
— Мы уже обсуждали, что ксарат Лараш по настоятельной рекомендации торерата Хана запретил тебе приближаться к базе, — строго осадил её он. — Особенно после этого… исцеления. Прости, Элис, даже я не могу доверять тебе в полной мере.
Она скучающе закатила глаза и тяжело вздохнула. Софике царапнуло уточнение робота «даже я» — звучит так, будто Рэйзор самый близкий из всех тохшан! «Да что это я, ревную, что ли?» — удивилась она собственным эмоциям. Да, пожалуй, чуточку ревности есть: сколько уже времени Рэйзор уделил новой знакомой, а про Софике будто позабыл. Но сердце болезненно ныло по какой-то ещё причине.
— Давай поговорю с торератом Ханом, — миролюбиво предложила Элис. — Мне нечего от вас скрывать.
— Настолько нечего, что мы не видим, когда ты пользуешься магией?
— Вот же язва! — Она сердито сдвинула брови. — Не моя вина, что у вас ограниченные средства наблюдения.
Ни Рэйзор, ни Элис не обращали на Софике никакого внимания, как будто она невидимка или бесплотный дух, и потому создалось впечатление, что она подслушивает личную беседу. «Надо бы уйти, не мешать их… общению», — подумала она. Юркнув в подсобку, села за датор и запустила сеанс организационной нейросетки, чтобы смонтировать финальную запись выступления для архивов. Коллега, заметив мрачное выражение лица напарницы, всё поняла без слов.
— Я камеры заберу и поеду в штаб-квартиру, ладно? — помявшись, предупредила она. — Регеро позвонил. Ты кабели смотаешь потом, или помощь нужна?
— Смотаю, когда все уйдут.
— Точно? Может, робопомощников прислать?
— Езжай уже! — раздражённо ответила Софике.
Коллега поджала губы и ушла, не попрощавшись. Облокотившись о стол и подперев кулаком висок, Софике рассеянно следила за прогрессом монтажа на мониторе — выступление гостьи было коротким, но резонансным, поэтому нейросеть долго выбирала нужные ракурсы с разных камер в попытке создать наиболее насыщенную эмоциями запись. Громкие голоса военных отдалились и вскоре стихли окончательно. Посчитав, что в мельдоме больше никого нет, Софике некрасиво развалилась в эргокресле — и тут свет из окон здания, проникающий в комнатушку через вход, перегородил чей-то силуэт. Она вздрогнула, крутанулась в кресле и увидела Рэйзора.
— В штаб-квартиру не собираешься? Можем вместе поехать, — как ни в чём не бывало предложил он.