Со временем дорога и для меня стала обыкновенным проселком. Она вела в рудишкинский малинник да на Семское и Озерное болота, куда каждое лето и осень отправлялись бабы с огромными плетюхами за лесной и болотной данью. По этому же проселку ходили и за груздями в Церковный мыс. Оттуда уже перли обычно полные пестери и корзины кто губины, кто варений и парений. Упетаются сердешные: путь неблизкий, да и не шибко ровно. А дело уж к вечеру, страшновато в темнеющем лесу, хоть и людно ходят. Но только выберутся к соснам, обязательно поскидывают ноши в траву, усядутся под высокие вершины, развяжут платки и облегченно вздохнут: сидеть сухо, и деревню видать.
А сосны из Липовицы тем более видно. Бывало, ждешь, ждешь бабку с болота, проголодаешься, натоскуешься, Сядешь к окошку в верхней половине и все глядишь в ту сторону: когда покажется липовская артель.
Да и не только из деревни были видны эти сосны, а отовсюду. Уйдешь на гулянку в дальнюю деревню, глянешь на закате в свою сторону, а на багровом подкладе и парят два темных густых султана. И уж знаешь, что недалеко от них и твой дом. Совсем недалеко. А пока дом видно, ничего не страшно. Пускай самого-то дому и не углядишь, ни трубы, ни крыши. Но раз видны сосны, значит, и дом тоже.
И бабы не раз о себе рассказывали. Уйдут, бывает, на Лебедское болото за крупной клюквой, какая не нарастает на ближних. А там тараканнику, что крапивы вокруг скотного двора. Нанюхаются, закружаются, свету белого не узнают. Особо нездешние, дальние, непривыкшие. А кругом одни дохлые сосенки, одна на другую похожие, как рукавицы. Куда идти? Вот найдут деревцо, которое покрепче да повыше, да подсадят на него бабенку потощее. Поглядит она во все стороны и увидит эти две сосны в пашнях. Перекрестятся клюквенницы да прямиком, не выбирая и не разглядывая тропы-дороги, пойдут на них. И выбредут на путь.
Сколько народу спасли от погибели эти две сестреницы, одному господу известно.
Ио вот однажды через Липовицу прошли три незнакомых и по одеже нездешних парня. С рюкзаками да с треногами они направились в сторону пашен.
По избам прогулял слушок, будто нефть хотят в рядовых болотах добывать или просеку новую рубить. Точно никто не знал: никто ведь мужикам не докладывается.
Долго ребята чухались в болотах, чего-то размечали, вколачивали кое-где колышки, говорили «для привязки». Поздно возвращались вечерами в деревню. Глухая старухи, у которой они остановились, бывало, забеспокоится, к мужикам побежит:
— Сходили бы, мужики, погаркали робят-то. Может, их водит. Больно часто они за вином-то по вечерам его поминают. Может, и водит с этого.
Но ребята снова возвращались невредимыми и рассказывали, как и вправду заплутали сперва, да вышли на приметные сосны, а уж тут дорога тореная.
Мужики угощали ребят куревом и все выспрашивали, хорошо ли, надежно ли те «привязались» к здешним болотам на этот раз. Уж больно мужикам поглянулось такое знакомое слово в таком необычно новом значении, ни похохатывали:
— Не отвяжетесь?
— Не, не отвяжемся, — смеялись парни в ответ.
Дело у них двигалось к концу. Еще одна привязка — и можно собирать рюкзаки. Они долго не могли выбрать самую высокую точку, а потом их осенило: «А сосны-то на что!»
Отрубив сучья, они приколотили тонкую длинную жердь к вершине одной деревины и на прощанье уселись ни корневищах спрыснуть счастливое завершение осточертевшей работы. Высокий яркий костер, разведенный под дремучей кроной второй сосны, зловеще освещал осокоренное второе дерево, которое уже только из привычки п жалости можно было назвать прежним именем.
Липовские мужики видели этот ночной костер (а один молодяшка даже был свидетелем, как отрубали ветви у первой сосны). Но никому не хотелось идти в пашни в такое позднее время. Один старик Ходоха поджидал ребят в деревне долго, но потом тоже сморился и ушел спать ругаясь:
— Я-то чего? Им не надо, а мне помирать скоро. Я-то чего?
Только глухая бабка не соснула ни часику и, впуская постояльцев в избу, не поставила им молока и не подала ярушников. Она всю ночь ворочалась на лавке и ждала, что кто-нибудь постучит, нарочно двери не заперла, но никто не постучал, никто не пришел. Ребята тоже худо спали, хотя пришли нетрезвые. Они затемно поднялись, уложились и стали с бабкой прощаться:
— Спасибо вам за все. Простите, если что не так... — И стали ей совать деньги.
Она молча их приняла и напоследок сказала:
— Прежние бы мужики вас так не отпустили...
...Теперь часто, приезжая на лето в отпуск, бывшие липовцы смотрят в сторону сосен и ничего не видят. Обе посохли и скоро упадут. Отпускники ругаются, нервничают и спрашивают за водкой:
— Кому глаза драло?
Несколько раз они пытались посадить возле сушин молодые сосенки, но те никак у них не приживаются. Может, садят не вовремя или слишком близко к мертвым деревьям. А может, еще чего не так делают...
С ЛУКОМ
