Приехали в дом отдыха, устроились в одной комнате. Повезло: раз фамилии одинаковые, поселили вместе, с чужими не так свободно было бы. В первый же вечер побежали к морю и искупались. Вода оказалась менее соленой, чем в Черном, но очень приятная. Песок был плотным и влажным, как будто утрамбованным. Длинные косы морских водорослей, оставленные приливом, пахли морем и рыбой, в них то и дело попадались мелкие рыжие янтарики. Тропинки к пляжу тоже песчаные, но в мягких сосновых иголках, и идти по ним было комфортно. А названия-то вокруг какие, как звонок колокольчика: Булдури, Майори, Дзинтари! Мечта. Еда оказалась выше всяких похвал, и ни разу за две недели не разочаровала. Попробовали местные взбитые сливки и больше ни разу не отказались от этого десерта, жаль, что нельзя увезти с собой. Пару раз ужинали в ресторанчиках, но в основном для организации досуга, для радости, а не от неудовлетворенности вечерней трапезой по путевке. Единственное, что в Нелю не лезло, это клецки, она даже смотреть не могла, как Рэм уписывает добавку супа. На пляже у них образовалась компания человек в восемь. Играли в волейбол без устали, вместе ездили по экскурсиям. Рэм записал их на все, которые предлагали. Он вообще не любил сидеть на месте. Природа этих мест полюбилась Неле не меньше, чем Совгаванские кущи. А Рига просто привела в восторг. Узенькие средневековые улочки центра, уютные кафе и маленькие магазинчики с изумительными товарами местной промышленности, серебряными украшениями, невиданной стильной керамической посудой! Она хотела забежать в каждый из них, и не только за покупками, а даже просто полюбоваться. К сожалению, в Домском соборе шел ремонт и на органный вечер – квинтэссенцию туристических поездок, они не попали. Рэм радовался, что в трудный для сестры период он смог оказаться рядом и поддержать.
Серафима в это время тоже уехала с Инночкой в Зеленогорск по стопам старшей дочери, поэтому Маринка осталась на попечении Татьян, о чем совершенно не жалела, не рыдала и стойко принимала бабушкино руководство. Этот ребенок был с детства приучен выполнять то, чего от него требуют взрослые. Твердое мамино воспитание приучило к тому, что шаг влево-шаг вправо от указаний считались проступком. Жизнь скрашивали поездки к знакомым в Малаховку, потом бабушка взяла ее в пансионат Госплана на неделю. Лето в столице было жарким и купание в пансионатском пруду замечательным. Ребенок даже забыл, что у него есть родители. Татьяна же все прокручивала в голове встречу с Федором Бездорожных, которая произошла через неделю после ее звонка в никуда.
Ей позвонили по рабочему телефону и попросили выйти на улицу к машине с такими-то номерами. Светлая Победа припарковалась недалеко от входа, и задняя дверь была слегка приоткрыта со стороны широкого тротуара. Татьяна села, водитель мягко тронулся с места, и Татьяна, вполоборота повернувшись, увидела знакомые пронзительные глаза. Постарел, погрузнел, лицо нездоровое, а глаза такие же, жесткие и внимательные. «Простите, не мог раньше, вчера прилетел. Что случилось, Татьяна Абрамовна?». Горестно вздохнув, она начала рассказывать то, что знала. Бездорожных уточнил номер части, где служил сын, сказал, что сам разберется, постарается помочь, если будет возможность и необходимость. Попросил не убиваться раньше времени, сказал, что свяжется сам непременно, а ей остается только ждать.
Вернувшись на Лубянку, генерал запросил личное дело старшего лейтенанта, собранное Тихоокеанским управлением, потом поручил помощнику сделать звонок в Управление кадров военно-морского флота, чтобы прислали характеристику и копии всех приказов на старшего лейтенанта Здановича В.М. из нужной бригады подводных лодок, и созвониться с заместителем адмирала Кузнецова, своим давним знакомым по некоторым совместно проведенным операциям. Бледное лицо некогда красивой как старинная камея Тани продолжало стоять перед глазами. Еще тогда, в далекие двадцатые, оно вызывало у него необъяснимое желание защитить это хрупкое и беззащитное создание. Он совершенно не чувствовал своей вины за то, что проделал с их семьей, не убил же, но искренне хотел оказать поддержку, так как о гибели спящего агента ему доложили пару месяцев назад. Рассказать ей он не мог, но сыну решил помочь при возможности. «Наши, если вопьются, не вытащишь без масла, как клеща».
