А налаживалась она потому, что небезызвестный товарищ Федор, изучив документы по делу американского шпиона Виктора Здановича, понял, что история не стоит выеденного яйца, во-первых, и нужно вымарать из личного дела историю с американским гражданством, во-вторых. И даже не ради Виктора, а ради самого Федора, не заработавшего на этой незначительной операции никаких дивидендов, кроме домика в Сан-Франциско, который можно будет использовать для других дел. Учитывая, что его собственная позиция в органах только укрепилась, высокие посты после чистки стали занимать свои люди, он позволил себе лично наорать на дальневосточных «копателей», в том числе и на начупра Мельникова, и настоятельно рекомендовать свести на нет причиненный ущерб. Подыскать для старшего лейтенанта новое место службы, а через какое-то время способствовать его переводу в Европу. Не суетиться, но учитывать мнение. Обе стороны друг друга поняли. А Федор отвел-таки душу.
Неля сидела с Галиной и Калерией за чашечкой кофейка с выпечкой. Ее настроение взлетело вверх после предложения вернуться к работе. С утра поставила тесто, напекла булочек с корицей по маминому рецепту, заварила в ковшике привезенный из Латвии кофе, открыла банку сгущенки и позвала подруг. Она ощущала чистую радость без тревоги, наверное, впервые с майских праздников. Неожиданно ей показалось, что она пролила на юбку кофе, стало тепло ногам, в голове зашумело и она стала заваливаться на край стола. Потом скажут, что это был мальчик… Вспомнилась казанская гадалка: «мальчик уйдет». И муж, «полувоенный» инженер, стоял на коленях перед кроватью, его пустили в палату вечером, она лежала одна. И его волосы под рукой «жесткие-жесткие, как у собаки», бледное лицо, пылающие угольки в усталых карих глазах: «Ничего, Кнопка, прорвемся». Дорого они платят по счетам, составленным не известно кем и не понятно где. Оставшуюся до ноября неделю она провела в кровати, «очухивалась». И готовилась к предстоящим занятиям со слушателями, на стажировку в отдел приехали курсанты, которых просто необходимо было как следует натаскать.
Тяжелый во всех отношениях год подходил к концу. Отмечая свой двадцать восьмой день рождения в узком кругу подруг, она старалась вспомнить и хорошее, что с ней происходило. «Ну, подруга, ты теперь большая, из комсомольского возраста выходишь, в партию пора»,– сказала Галюша и подарила флакончик духов. Каля с Валей подарили китайскую чашечку тончайшего фарфора, расписанную вручную. Витя дал девочкам посидеть своим женским коллективом и пригласил ее в следующую субботу в город, в ресторан. Сказал, что Яша тоже рвется ее поздравить, он будет с девушкой, если Неся не возражает. Она не возражала.
Новый год отмечали шумно, в докторской компании, а потом пошли пешком к себе, в подплав. Освещение за счет луны, ярких звезд и снега было отличным, по дороге подурачились, постреляли снежками друг в друга, но больше промахивались. Утром, попивая на кухне кто крепкий чай, кто рассольчик, обсуждали события прошедшего года и строили планы на будущий. Естественно те, о которых можно говорить вслух. Перечитывали открытки и письма. Мама Таня в новогоднем поздравлении отчитывалась о внучке. Мама Сима сетовала, что не может приехать и помочь дочке по хозяйству после ее потери, рассказывала, что Петра перевели в другую больницу, поближе и с лучшими условиями, и вероятно Катиня сможет навестить выздоравливающего. Иннуша сбоку приписала, что во всю готовится к выпускным и хочет тоже в иняз. Рэм советовал сестре, пусть подумает, он готов опять поехать в отпуск вместе, и предлагает, как вариант, Батуми. Забежавшая на огонек Валентина, услышав про отпуск, заявила, что хочет с ними за компанию. Всех как-то отпустило, решили «оправиться и покурить», что и сделали хором, открыв предварительно форточку. Ленивый первый день в году тянулся своим чередом, в обед Сережка предложил дяде Вите попинать мяч на снегу или доехать до катка на стадионе. Собрали небольшую компанию школьников и родителей, поймали автобус, с хохотом загрузились и покатили в Заветы. Музыка лилась из большого серого колокольчика на столбе, крашеные лампочки создавали настроение праздника, Здановичи скользили по кругу вместе со всеми и чуть-чуть отдельно. «Друзья, люблюуу яаа Ленинские гооорыы»….
